Двое из будущего - Максим Валерьевич Казакевич

было так проще. Для них это поначалу было непривычно, кого-то коробило мое «панибратсво», но затем они перестали замечать необычное обращение. Сообразили, что это просто моя причуда.

— Завтра придете? — спросил меня Василий.

— Конечно. Если ничего не случиться, то приду. Может принести чего надо?

— Да не-е, не надо. Мы тут по очереди в лавку бегаем. Что надо там покупаем.

— Ну и хорошо. Пойду я. На завод заскочить надо бы, с Поповым встретиться.

Я неспешно спустился по лестнице. Разминулся на выходе с какими-то женщинами с чумазыми детьми, которые жили здесь же, обогнул угол дома и аккуратно переступая через собачье и лошадиное дерьмо, неспешно побрел в сторону нашего предприятия. Странно, что дворник здесь не убрал это непотребство. Хоть и окраина Питера, но все ж не захолустье.

На проходной, едва я ступил на дощатый настил крыльца, услышал радостный и знакомый вопль:

— Иваныч!

Я удивленно обернулся и увидел, как из-под полога подъехавшего фаэтона спешно выбирается старший Мальцев. Его седую окладистую бороду я узнал бы из тысячи.

— Степан Ильич? — удивленно воскликнул я, и Мальцев радостно затряс бородой. — Как? Какими судьбами?

Наконец он спрыгнул на земле, кинул деньгу извозчику и подошел ко мне.

— Ну, здоровеньки булы, что ли? — сказал он довольно и сграбастал меня в свои богатырские объятия. Сдавил как следует и тряхнул слегка. — Ты что ж, не рад меня видеть?

— Рад, конечно же, рад, — ответил я, восстанавливая сбитое дыхание. — Это просто невероятно, что мы здесь встретились!

— Да ладно тебе — невероятно, — отмахнулся он от моего предположения как от нелепицы. — Я к тебе специально ехал. Посмотреть хотел, чем ты тут занимаешься.

— Специально в Петербург?

— Да нет, конечно же. В столицу по делам, а вот к тебе уже специально. Раз уж я здесь, то давай — показывай свое хозяйство. Хвастайся!

И я похвастался. Битых два часа его водил по предприятию, все рассказывал, показывал. С гордостью продемонстрировал как живут у меня рабочие, какие у них условия труда. А Мальцев старший все смотрел, щупал, кивал головой и вникал. А потом сказал:

— Добренький ты очень, Иваныч. Как бы до беды не дошло.

— Это почему же до беды?

— А ты думаешь, остальным фабрикантам твои новшества понравятся? Странно, что у тебя до сих пор все спокойно. Я б на их месте давно к тебе лихих ребят подослал. Порушил бы все до чего руки смогли б дотянуться.

Я досадливо хмыкнул, и Мальцев уловил перемены в моем настроении.

— Неужто уже?

Я кивнул, признаваясь. А он, нахмурив лоб, взял меня под локоток, отвел в сторонку и проникновенно сказал:

— А ну-ка, рассказывай давай все, Иваныч.

И я все откровенно и без утайки рассказал. Рассказал про первый случай нападения, из-за которого я был вынужден в спешке покидать Москву, рассказал про недавний визит Баринцева. Подробно рассказал о нашей ссоре и моем едва сдержанном желании разбить нос шантажисту. Степан Ильич внимательно меня выслушал, крякнул от досады, когда я описал, как Баринцев выбегал из комнаты, а потом без обиняков спросил меня:

— Иваныч, ты дурак?

Я нахмурил брови, намереваясь обидеться.

— Кто ж так с людьми-то разговаривает? — продолжил он, не щадя моих «нежных» чувств. — А если он дворянин и на тебя в суд подаст?

— Не дворянин он. Простой управляющий.

— А все равно — дурак. Что теперь делать собрался?

Я махнул рукой.

— Ждем нападения на предприятие. Но волноваться не о чем — мы его как следует встретим.

— А в полицию обращался?

— А что я им скажу? Так, мол, и так, оскорбил уважаемого человека и теперь опасаюсь его мести? И доказательств у меня никаких на его планы нет. Я могу только предполагать.

Степан Ильич задумчиво покивал головой, словно соглашаясь с моими доводами.

— А если он нападет то, что ты будешь делать?

— Да я не знаю пока. Ребра пересчитаем, наверное, а там посмотрим. В полицию сдадим — там разберутся.

— Моя помощь нужна? — участливо спросил он.

— Нет, сами справимся. У нас все под контролем.

— Ну-ну, под контролем у него, — ехидно пробубнил Мальцев. — Но если что — обращайся. Помогу чем смогу. Я в столице еще с неделю буду.

— Хорошо, Степан Ильич, непременно обращусь. А где вы остановились?

И на этой фразе Мальцев как-то хитро сощурился, улыбнулся в бороду:

— В гостинице… пока. А думал у тебя остановиться. Пустишь переночевать по старой памяти?

— Конечно, пущу! — воскликнул я. — Надо было сразу ко мне приезжать.

— Только я не один, — добавил он и довольный хлопнул меня по плечу. — Я с Маришкой приехал.

Ну как можно было отказать хитрому старику? Конечно же, он воспользовался моим гостеприимством, и дочь свою ко мне поближе пристроил. Уж не знаю, какова основная цель его визита в Петербург — по делам ли или нет, но вот главную цель в своей жизни — выдать дочь замуж, он из виду не терял. И, похоже, на роль счастливого жениха он выбрал именно меня.

Мишке пришла в голову хорошая мысль — он решил пропиариться на нашей беде. А что…, напомнить о себе лишний раз дело хорошее, а повод для этого просто замечательный. Он в красках описал мне будущую статью — как мы с ним станем несчастной жертвой жадных до денег и рабочего пота фабрикантов-конкурентов, которым не понравились наши нововведения. Он и журналиста под эту статью уже нашел и договорился о публикации в одном из центральных изданий. Журналист, кстати, уже несколько дней безвылазно сидел вместе с моими хлопцами в засаде и нетерпеливо ожидал нападения.

Прошло еще несколько дней, а у нас так ничего и не происходило. Рабочие будни шли своим чередом, наш заводик круглосуточно выпускал различную канцелярию и потихоньку штамповал пробную партию кнопок-застежек. НИОКР тоже работал в своем привычном режиме. Мои охранники уже извелись от безделья, откровенно маялись, ходили из угла в угол и смолили одну папиросу за другой. Они стали беззлобно ворчать на меня, на Василия и что есть свет костерить нерешительного Баринцева. И вправду, ожидание что-то затянулось, уже давно было пора этому «оскорбленному достоинству» совершить справедливый акт мести. И вот, наконец, в ночь с субботы на воскресенье это случилось.

Черной безлунной ночью, когда казалось, собственной руки не было видно, в конце улицы появилось три крытых экипажа. Не доезжая до проходной нашего завода пару сотен метров, они остановились, возницы притушили фонари, и из недр появилось с десяток темных фигур. Собрались в кучу возле первого экипажа, и высокий человек с тростью в руках последний