Живой щит - Дмитрий Воронин

— Своей женой?! ТЕБЯ?! — Он попытался отпрянуть назад, но сил на это у него не хватило. Одна из ран снова открылась, и наложенная ею повязка стала набухать от крови. Глаза графа расширились от ужаса. — Это невозможно!

— Граф дал слово! — с ноткой превосходства заметила она, надменно вздернув подбородок. — И у графа назад дороги нет. И потом, разве я недостойна занять место подле его сиятельства? Мой род намного старше вашего, сэр, неизмеримо старше. Мое воспитание делает меня куда более образованной, чем ваши невзрачные дочки провинциальных аристократов. И разве я не хороша? Где вы еще сможете увидеть это?

С этими словами она стремительно встала, демонстрируя графу себя во всей красе. Она видела, как он стиснул зубы, безуспешно пытаясь скрыть восхищенный вздох. Она знала, что красива — точеная фигура, длинные стройные ноги, высокая грудь и роскошная грива густых иссиня-черных волос, спускавшихся ниже немыслимо тонкой талии. Большие глаза с длинными пушистыми ресницами, полные губы на слегка скуластом лице — она видела, что он, как и любой мужчина до него, не смог остаться равнодушным. Ее полностью обнаженное безупречное тело манило его, и против этого древнего зова ничего он поделать не мог.

— Ты прекрасна, — скрипнул он зубами. — Этого у тебя не отнять. И ты права, я дал слово. Хорошо, пусть будет договор. Кстати, как зовут мою будущую… жену?

Она назвала свое имя. Он повторил его, повторил не совсем правильно, но достаточно похоже. Затем покачал головой:

— Нет, так нельзя. Слишком уж необычно. Думаю, тебе подойдет имя Аманда, по крайней мере созвучно. Не возражаешь?

— Нисколько. — Она пожала плечами. Он прав, да и она все равно собиралась менять имя, чтобы никто не мог отыскать ее след.

— Прекрасно. Но скажи все же, зачем тебе это?

— Это, между прочим, мое дело… — сухо бросила она. — И я еще не закончила. Я хочу, чтобы вы, граф, объявили меня своей женой сразу, как только мы прибудем в ваш замок. — Да будет так… — кивнул он.

— Я хочу, чтобы ни до этого момента, ни после него вы не предпринимали попыток меня уничтожить, не искали путей разорвать брак иными способами, никому и никогда не рассказывали о нашем нынешнем договоре.

— Да будет так, — повторил он, сжимая кулаки и понимая, что единственным выходом из этого положения является смерть. Умирать он не хотел. Даже если всю оставшуюся жизнь придется прожить с… ней.

— Я хочу, — она улыбнулась, совершенно точно зная, что этот пункт соглашения ему понравится, — чтобы вы, если у меня возникнет такое желание, позволили мне беспрепятственно покинуть ваш замок на некоторое время или навсегда, а также в этом случае снабдить меня всем необходимым для предстоящего пути.

— Хорошо, — кивнул он и слегка расслабился.

Она снова улыбнулась — мысли графа так легко читались по его лицу. Сейчас он снова чувствует себя если и не победителем, то уж по крайней мере не ощущает унижения. Наставники не раз твердили ей, что от мужчины можно добиться чего угодно, если дать ему понять, что вы в нем нуждаетесь, мужчины любят чувствовать свою силу и проявлять заботу о более слабых существах. К тому же мужчин нельзя загонять в угол, мужчина всегда должен видеть путь к отступлению — и она ему этот путь предоставила. Вот и теперь он думает, что ее целью было лишь попасть в светское общество, а затем отправиться по своим делам, и уверен, что рано или поздно она его от своего общества избавит. Что ж, пусть надеется. Всякое может случиться, и это тоже.

— Я принимаю твои условия, — глухо промолвил граф, — но и ты должна принять мои. Первое, если я умру раньше тебя, то именно мои дети наследуют графство. Ты же, если захочешь, можешь покинуть замок, можешь остаться. Но графом Андорским станет только один из сыновей графа Андорского.

— Я принимаю ваше условие, граф.

— Второе. Ты никогда не будешь делать или планировать что-либо, что будет идти во вред мне или моим детям. Ты будешь заботливой матерью для них и, — тут он мстительно усмехнулся, — будешь оберегать их от опасностей, станешь их защитницей.

— Пусть будет так, граф, — кивнула она.

— И последнее. Мы никогда… слышишь, никогда не будем делить ложе.

Он ожидал, что этим ее уколет или обидит, но она вдруг неожиданно весело рассмеялась.

— Согласна… о, граф, если бы вы знали, чего лишаетесь. Я великолепна не только с виду… — Она вновь рассмеялась, глядя, как по лицу графа прошла судорога отвращения, и нарочито плавно потянулась, демонстрируя чарующую и возбуждающую грацию. — Вы много потеряли граф, но я вас не виню. Прыгать к вам в постель и так не входило в мои планы, так что вы лишь облегчили мою задачу. Благодарю. А теперь позвольте мне еще раз перевязать ваши раны, и затем я отправлюсь в ваш лагерь и приведу помощь. В конце концов, ваших сил не хватит на то, чтобы самостоятельно туда добраться…

Она вздрогнула и проснулась. Сердце учащенно билось, и на гладком, без единой морщинки лбу выступили капли пота.

Несколько минут она неподвижно лежала в постели, успокаиваясь, затем, тихонько выскользнув из-под руки мерно дышащего Рейна, Аманда встала и неслышными шагами подошла к открытому окну. Этот сон в последнее время приходил все чаще и чаще, как будто напоминая ей о договоре и о том, что время его действия истекло.

Еще не рассвело, но тьма за окном уже не была столь непроглядной, а небо на востоке уже светилось в ожидании нового дня. Издалека слабо доносились переклички часовых на стенах замка и бряцанье оружия. Ветерок растрепал ее волосы — Аманда привычным движением откинула тяжелые локоны, которые приятно щекотали обнаженную спину.

«Оберегать их от опасностей, — подумала она, поежившись от утренней прохлады и набрасывая на плечи мягкий и длинный, до пола, халат. — Да уж… один скрылся в далеком далеке, второй оказался у меня в постели. Славная защита для мальчика, ничего не скажешь».

Она обернулась и с нежностью посмотрела на Рейна, который что-то невнятно пробормотал и перевернулся на другой бок. Прошло всего лишь несколько месяцев из отпущенных ей для себя трех лет, и сейчас она не знала, что и делать.

Аманда любила этого мужчину — любила, возможно, первый и, вполне вероятно, последний раз в жизни. Почему это произошло…

Ей, конечно, было хорошо с ним, но это не было причиной, он не был у нее первым, она умела не только дарить наслаждение, но и получать его тогда, когда хотела этого. Возможно, чувство родилось в ее душе, зажженное его страстью. А может, будучи столько лет лишена мужского внимания и любви, она просто выплеснула все накопленные эмоции на того, кто первым сумел дать ей все это.