"Фантастика 2023-148. Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Динаев Дино

— Кто?

— Сикведус, — опять вздохнул Закатов и поведал свою невероятную историю.

Любовница скрыла от него рождение дочери. Сказала только, когда проявились явные признаки элефантизма. Закатов и Одегова из больницы выкрал, чтобы иметь под рукой больного с одинаковым диагнозом. Хотел получить антидот, да не успел. Было поздно, Одегов умер. Когда объявился Сикведус, он схватился за соломинку. Это была последняя надежда. Девочка набирала вес десятками килограммов, ела все время. Если не давали пищу, начинала задыхаться и биться в конвульсиях. Чтобы сердце работало, ей надо было все время есть.

Как понял Картазаев, проходимец очень ловко воспользовался отцовскими чувствами и вошел в полнейшее доверие к профессору. Лечил нетрадиционными методами. Какими, Закатов понял, войдя в сауну во внеурочный час. Сикведус висел на огромном теле, прилепившись, словно слизень между ног и характерно дергал тазом. Профессор едва не сошел с ума, но Сикведус слез, только закончив. Не удосужившись надеть штаны, потный и довольный, он присел рядом с рыдающим профессором, обнял его за плечи и отечески увещевал, что это новый метод, все делается с единственной целью, чтобы спасти его девочку.

— Хоть у нее и большое тело, но она еще ребенок! — кричал профессор, но сделать ничего не мог, голос Сикведуса обволакивал, заглушал все крики и мольбы, игнорировал запреты, это был не голос, а некая аморфная субстанция, подвижная словно ртуть и подавляюще тяжелая словно чугун.

Отчаяние и отвращение душили профессора, делая безвольным и бессильным. Так и повелось ежедневное насилие в этом доме. Сикведус насиловал девочку несколько раз в день. Закатов привез ему контрацептивы, но это нетрадициониста только смешило. Его забавляло отцовское горе лучше всякой комедии.

— Это страшный человек! — подытожил Закатов.

— Почему ж вы его терпите? Скажите охране, они его в море утопят! — возмутился Картазаев.

— А что мне остается? Сикведус дает надежду. Он сказал, что у Зины румянец появляется в такие моменты, а это явный признак улучшения.

По существу отцовское горе сделало Закатова слепым и глухим к голосу разума. Картазаев даже спорить не стал. По ожившему мобильнику профессору сообщили о подозрительных парне и девушке рядом с домом, и Картазаев поторопился предупредить, что это Мошонкин с Раей, и попросил привести их.

— Или вы не хотите, чтобы они это видели? — спросил он.

Закатов лишь махнул рукой. Эрлих привел Ивана с девушкой, но сам благоразумно заходить не стал, оставшись на веранде. Напарники не стали охать или ахать, и Закатов был им за это благодарен. Увидев вошедших, Зина ожила, колыхнув могучие телеса. Из крохотного ротика послышалось:

— А-у! А-уу!

Закатов опять с гордостью заметил, что девочка все понимает. Очень умная девочка. Картазаев встречал уже второго элефанта, и оба были способны издавать лишь гласные звуки. Видно горло подвергалось трансформации, голосовые связки вытягивались и были не способны воспроизводить согласные звуки. Только Бельцов произносил нечто другое. А-я. Что бы это значило? Картазаев понял, что Закатов что-то говорит ему, не относящееся к Зине, и что он напрочь упустил. Он извинился. Закатов протянул пластиковый прямоугольник. Он был белый и чистый и вступал в явный контраст с запущенным видом профессора. Ученые странные люди, Они словно неухоженный придаток у своих исследований.

— Когда черный луч уничтожил мою лабораторию, случилась любопытная вещь. Под воздействием, характера которого мы так и не узнали, с табуляграммой произошли необратимые изменения, а именно: пропала схема управления огнем береговой батареи, но вместо этого проявилась другая часть зашифрованного сообщения, доселе скрываемая схемой. Что за схема установить не удалось, и, скорее всего не удастся. По чисто внешней аналогии схема схожа с запускающим картриджем, используемым на современных иномарках.

— Вы думаете, картридж должен запустить какое-то техническое средство? Что это? Машина, ракетная установка?

— Вы понимаете все буквально. Я говорю лишь об аналогии. На самом деле это может быть что угодно.

— Что с табуляграммой? Так и погибла нерасшифрованной?

— Почему? Кое-что осталось в аварийной памяти, так ерунда всякая, — пожал плечами Закатов. — Мы еще поколдовали над табуляграммой и выяснили кое-что по мелочам, но это вряд ли будет вам интересно. В частности, запущенный "Коброй" спутник так и не удалось взять под контроль.

— Почему?

— Скорее всего, потому что он сразу угодил под чужой контроль.

— Профессор, вы что идиот! Почему сразу не сообщили? Под чей контроль он, по-вашему, угодил?

— Американцы, наверное. Или китайцы. А почему это может быть важно? Я думал, вы об этом и так знаете, — спокойно сказал Закатов. — Есть запись передачи в штаб флота. Принял ее лично контр-адмирал Недорезов.

— Вы ничего не путаете? В докладе Президенту об этом ни слова! Это слишком важно, чтобы об этом не упомянули, — не поверил Картазаев.

— Все абсолютно точно, — уверил Закатов. — Только я не пойму, какое это имеет значение.

"И не поймешь, крыса тыловая!" — подумал Картазаев. Если адмирал скрыл важнейшую информацию, то этому может быть единственное объяснение, а именно то, что он действует заодно с "Гелионом". Профессор еще что-то говорил, но Картазаев оборвал:

— Кстати, ты охрану из морпехов набирал, говорят?

Полковник глянул на веранду, но Эрлиха и след простыл, это уже потом он понял, что парень всего лишь метнулся за автоматом, но в этот момент, действуя чрезвычайно оперативно, Картазаев захлопнул дверь и накинул щеколду. Едва успел проделать несложную процедуру, как длинная очередь развалила дверь пополам. И началось.

Морпехи били в упор, но буртик бассейна на первых порах защитил их. Во все стороны брызнула раскаленная мраморная крошка. Когда они инстинктивно нырнули за тушу элефанта, профессор заверещал:

— Вы с ума сошли, полковник! Моя дочь не должна пострадать!

— Если не хотите, чтобы она пострадала, уведите нас отсюда! — вспылил Картазаев в ответ.

Закатов указал на короткую лесенку в углу комнаты, ведущую наверх. Картазаев прикрыл отход, дав пару очередей из "спектра". Сначала профессор, а потом девушка с Мошонкиным скользнули наверх. Картазаев выставил руку над буртиком, пальнул напоследок и припустил за остальными. Вслед затрещали выстрелы, но не прицельно. Одна из пуль, булькнув, вошла элефанту под кожу, но тот никак не отреагировал. Наверху вход на лестницу прикрывал фигурный дубовый люк, но едва они его захлопнули, как в нем, как грибы после дождя стали появляться все новые дыры. Они поспешно поднялись еще на этаж и заперлись в угловой комнате. Картазаев посмотрел в окно. Никаких карнизов или водосточных труб, цепляясь за которые, можно спуститься. Голые стены до самой веранды на первом этаже. По лестнице уже грохотали шаги морпехов. У них оставалось минуты три от силы, пока вояки не выбьют люк и начнут зачистку по всем правилам, прочесывая комнату за комнатой.

Картазаев прикинул, что если один из них спрыгнет на крышу веранды и побежит по направлению к забору, то его, конечно, пристрелят, если не на крыше, то на самом заборе, через который просто так не перелезть, но внимание морпехов этот маневр может очень хорошо отвлечь. Услышав пальбу, они прервут погоню и спустятся вниз, оставив наверху одного человека для наблюдения, а уж с одним то он справится.

— Мошонкин! — шепотом гаркнул полковник, и тот в мгновение ока вытянулся перед ним словно на параде, верящий командиру до последней буквы устава и готовый выполнить любой приказ. Секунду Картазаев разглядывал васильковые бусинки глаз и по-мальчишечьи коротко стриженую голову. Сколько он навидался таких, и не на футбольном поле или скажем на пляже с веселыми подружками, а совсем даже наоборот: в пороховом чаде, измазанных грязью пополам с кровью (что бы сказала мама!), усталых и напуганных, но упрямо сжимающих в руках автомат вместо эскимо. Картазаев вздохнул и сказал.