"Фантастика 2023-148. Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Динаев Дино

Основанием котлован упирался во вторые воротины, когда-то выходившие прямо в море. Картазаев спросил, использовались ли они когда-либо по назначению, но Карундов не помнил. Лицо у него было отсутствующее, вообще странно, что этот алкаш с десятилетним стажем вспомнил место.

В котлован вела хлипкая железная лестница, кое-где еще державшаяся на редких болтах. Картазаев спустился, предложив и Директору, но тот лишь пожевал беззубым ртом, впав в прострацию. Старик был далеко, за много лет отсюда, и кто его знает, он в этих мыслях опять был молод и полон сил и планов, еще не зная, что весь его будущий путь прочерчен глубокой единственной бороздой, с которой никуда не свернуть, и утыкается она прямиком в заброшенный канализационный колодец. Дно котлована состояло из стальных сваренных между собой листов. Картазаев направился к центру. Вокруг возвышались кучи лежалого мусора, обрезки труб, переплетения арматуры. Швы разошлись, но, сколько не пытался полковник рассмотреть что внизу, ему это не удалось. Сплошная темень. Скорее всего, ангар поставили на вершине естественного каньона, дно, которое не удосужились засыпать, находилось далеко внизу, и железный корпус котлована висел бог весть, на какой высоте. Картазаев попрыгал, проверяя прочность дна, и оно сначала промялось, а потом и заколыхалось. Вибрация вызвала к жизни некоторые предметы, упала пара труб, вызвав новый прилив вибрации. Картазаев сам был не рад эксперименту. Не сразу все стихло.

Раскатившиеся трубы открыли для обзора укромный уголок с ящиками, образовывающими нечто вроде стола. Скорее всего, докеры здесь выпивали и закусывали, скрываясь от начальства. От Директора. Треугольные пакеты с надписями "Молоко" и "Сделано в СССР" интереса у полковника не вызвали, так как примерно соответствовали предположительному времени стройки. Картазаева заинтересовала бутылка вина с надписью "Алга-люкс". Насколько он знал, всякие "люксы-кредиты" появились если и не недавно, то уж во всяком случае, не полвека назад. Чтобы в железном "гробу" тусовались бомжи маловероятно, рискуя получить по башке упавшей балкой. Вознамерившись спросить о находке Директора, Картазаев поднял голову и увидел Карундова, стоящего на самом краю пропасти.

Он торопливо карабкался по лестнице, покрикивая, чтобы Директор не делал глупостей. Лицо у того было совсем потерянное, старик даже не плакал. Он все шамкал беззубым ртом, словно молился, что для когда-то партийного человека было довольно дико. Поднявшись, Картазаев осторожно приблизился к застывшей на краю согбенной фигуре. Со спины Карундов смотрелся мальчишкой. Если б не развевающиеся седые лохмы.

— Не делайте этого! Это не решение, это бегство! — без интонаций проговорил полковник дежурные фразы.

В ответ Карундов сказал, обернувшись:

— Всего одна подпись. Одна подпись и я стал ничем.

И шагнул вперед. Старик уходил вниз, не отрывая застывших глаз от Картазаева. И даже когда он слез к нему, глаза его оставались открытыми, и закрывать их пришлось полковнику.

Картазаев прикрыл тело найденными досками. Уходя, слышал, как крысы сноровисто раскидывают импровизированную могилу, но не обернулся, словно выполнил некий ритуал. В памяти остались слова "Всего одна подпись". Он был солидарен с Директором. Чтобы уничтожить человека, не обязательно нужна пуля. Достаточно закорючки, чернильного росчерка дешевой авторучки, чтобы разрушить громаду обыденности, казавшейся незыблемой.

Торчащие под разными углами разрозненные бетонные плиты, бывшие полвека назад дорогой, покрывал толстый слой пыли и засохшей грязи, чудесно сохраняющий следы. У стены стояли железные каморки из сварных листов. Рядом с одной, словно типографское клише пропечатались следы протекторов.

Картазаев растворил ворота, и сердце его запело.

В центре каморки на коротких ножках возвышался громоздкий сверкающий хромом батискаф. Внутри наблюдались сверкающие трубки, подводящий кабель и ложемент. У Картазаев даже живот свело, настолько близко он оказался к удаче.

Законченная эргономичность, приспособленный под перегрузки ложемент отметал любые предположения об использовании батискафа для обычных морских путешествий. Невооруженным глазом было видно, что аппарат относится к космической технике и использует совершенно иные способы перемещения в пространстве. И он связан с кораблем-маткой. Он связан с "Гелионом"!

Опять засвербела мысль о поддержке. Он отмел эту мысль на корню. Как же иначе, если любая попытка выйти на связь кончится для него срочной посылкой в виде "Пятнистой смерти"!

Полковник с трудом откинул крышку, оглядел внутренности. У него была только одна возможность. Только одна. Картазаев лег в ложе, опустил крышку, которая сразу отсекла все звуки. Потрогал и подул в трубку, оказавшуюся прямо передо ртом. Ему показалось, что в ней раздаются какие-то звуки, будто кто-то ползет внутри. Показалось.

Он огляделся в поисках пускового устройства и обнаружил неприятное обстоятельство, которое вначале даже не принял за серьезное препятствие.

Рубильник питающей сети оказался снаружи. Он был вынужден вновь выбраться из батискафа. От рубильника был протянут кабель к мощным батареям позади батискафа и к самому батискафу. Не склонный к колебаниям, Картазаев замкнул цепь. Батискаф загудел, как показалось полковнику, призывно. Трубки внутри вибрировали. Картазаев бегом кинулся назад, но здесь его ждал первый облом. При замыкании сети крышка блокировалась, и ее невозможно было открыть.

Картазаев пытался обмануть хитрую технику. Подвешивал кирпичи на ручку рубильника и засовывал их под крышку. Бесполезно. При открытой крышке датчики блокировали рубильник. А ведь он был так близок к успеху!

Глава 3

Москва. Серегину.

Агент Вольд вышел на связь 3 ноября с запросом по факту нахождения в городе так называемых "батискафов". Прошу разрешения на передачу информации.

Подпись: Гном.

Алга. Гному.

Передавать какую-либо информацию Вольду запрещаю.

Серегин.

Картазаев был недоволен: обычное состояние духа в последние дни. Скажем так, в крайние. Полковник не любил слово "последний", хотя сам предпочитал жить именно в таком режиме. Заниматься сексом как в последний раз, любоваться солнцем, словно должны казнить через минуту. И напиваться тоже вусмерть. Картазаев сплюнул.

Он лежал в небольшой ложбине на опушке хвойного леса. Хотя с чего бы быть дурному настроению? Верный 50-ти зарядный "спектр", способный разнести череп слону, с ним. Ботинки на нем. Мошонкин с Раей тоже с ним. Правда, в отдалении. Обиженные. С другой стороны он и не должен их радовать, но в душе все равно остался осадок. Когда полковник только появился в закатовской квартире, Рая повисла у него на шее, но он холодно ее отстранил. Мало того, он наорал на нее. В груди давно кипело раздражение, но прорвало его как всегда на окружение. Эх, если б ему Гном попался! Порвал бы, как волкодав Тузика. Тому, видишь ли, запретили давать информацию, а пострадали посторонние люди.

Картазаев торопливо переодевался, с вожделением глядя на ванну, понимая, что времени ее принять нет, Рая тихо плакала в соседней комнате. Мошонкин опасливо гундосил:

— Владимир Петрович, зря вы так. Девчонка так вас ждала.

— У нее просто критический день, — буркнул Картазаев.

Он раз за разом набирал профессорский номер, но тот, обычно отвечающий после первого же гудка, упорно молчал. Поубивали их всех что ли? Последний раз он позвонил уже из импровизированного НП в двухстах метрах от закатовской дачи. Конечно, это была не дача, а трехэтажный коттедж с лысой зеленой лужайкой, окруженный высоким кирпичным забором. Окна целые, трупов нет, а совсем даже наоборот. В бинокль чудесно видны крепкие парни, периодически гуляющие по двору (а попутно оглядывающие окрестности на предмет присутствия незваных гостей). Званные гости тоже наведались. В полдень приехали две машины: брюхатый лимузин и джип. Из лимузина показались Анатоль Тужман и Нелли, да все под ручку. На машине болтался обрывок ленты, расписались, стало быть, голубки. И брачная ночка, судя по всему, выдалась бурная. В руках у Тужмана то и дело появлялась блестящая металлическая бутылочка. Сопровождали парочку бритоголовые хлопцы в малиновых пальто и зеленых пиджаках. Или наоборот, зеленых пальто и малиновых лапсердаках. Эта братия всегда обожала попугайские цвета. Главный у них был тоже знакомец. Понятой. Поня. Пончик. Весь круглый, пузатый. Внутрь пропустили троих. Молодоженов и Поню. В дом не пустили никого, проведя к навесу во дворе со столиком и плетеными стульями. Когда гости расселись, из дома появился Закатов.