Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

на землю. Малуд оказался целиком во власти противника. Натянув поводья, он остался сидеть в седле, высоко подняв голову. Малуд ждал решения своей участи. Как и Блейк, он знал, что, по правилам поединка, победитель имеет право прикончить побеждённого, однако пощады просить не собирался, впрочем никто и не ожидал этого от гордого и высокомерного Малуда, меньше всех сам Блейк.

Сэр Малуд, восседавший на лошади с видом горделивого высокомерия, ожидал последнего удара со стороны Блейка. На трибуне воцарилась полнейшая тишина, было отчётливо слышно, как лошадь Малуда кусает удила.

Блейк повернулся к сэру Джареду.

— Позови оруженосца, рыцарь, — сказал он. — Пусть подаст меч сэру Малуду.

Трибуна разразилась аплодисментами, но американец повернулся к публике спиной и встал рядом с Ричардом, ожидая, когда противник снова окажется при оружии.

— Ну как, дружище, продолжаешь настаивать на щите?

Ричард засмеялся.

— Тебе просто везёт, Джеймс, — ответил он, — но более сильный противник давно уже пронзил бы тебя насквозь.

Получив меч, сэр Малуд подъехал к Блейку и низко поклонился.

— Я выражаю своё уважение благородному и великодушному рыцарю, — произнёс он с ледяной вежливостью. Блейк поклонился.

— Вы готовы, мессир? Малуд ответил утвердительно.

— Тогда к бою! — коротко бросил американец.

Несколько секунд противники примерялись друг к другу, выискивая благоприятную позицию. Затем Блейк сделал ложный выпад. Малуд загородил лицо щитом, однако удара не последовало, и он опустил щит. Именно этого Блейк и ждал. В тот же миг меч американца со всей тяжестью обрушился на шлем противника. Малуд закачался, завалился на бок и рухнул на землю.

Блейк спешился и подошёл к противнику, распростёртому перед ложей Гобреда. Поставил ногу на грудь побеждённого, приставил острие меча к его горлу.

Публика подалась вперёд, предвкушая финальный удар, но Блейк застыл в неподвижности. Подняв взгляд на Гобреда, американец произнёс:

— Перед тобой лежит храбрый рыцарь, к которому у меня нет никаких претензий. Я намерен оставить ему жизнь ради тебя, Гобред, чтобы он продолжал служить тебе и тем, кто его любит.

С этими словами Блейк выразительно взглянул на принцессу Гвинальду, затем отвернулся и, не обращая внимания на аплодисменты, вернулся в свою палатку.

Эдвард и Майкл не находили себе места от радости, как и все те, кто ждал его возле палатки. Блейка встретили счастливыми улыбками и бурными поздравлениями. Всего несколько минут назад эти люди испытывали стыд от того, что принадлежат к побежденной стороне, сейчас же их распирала гордость за Блейка, величайшего, по их мнению, героя Ниммра.

Сняв с себя доспехи, Блейк пошёл прямо к себе вместе с сэром Ричардом.

Когда они остались одни, Ричард положил ему руку на плечо.

— Ты поступил благородно, по-рыцарски, друг мой, — сказал он, — но не знаю, разумно ли.

— Почему? Неужели ты полагаешь, что я могу прикончить лежачего?

Ричард удрученно покачал головой.

— А он бы тебя не пощадил!

— Ну, не знаю. В моей стране не принято добивать побеждённого.

— Если бы вы с ним повздорили из-за пустяка, то я ещё понял бы твоё великодушие, но ведь Малуд ревнует, и после сегодняшнего ревность его не уменьшится. Ты мог бы избавиться от сильного, опасного врага, воспользовавшись законным правом последнего удара. Отныне же ты заимел куда более страшного врага, ибо к ревности его прибавилась ненависть. Он не простит тебе проявленного благородства, не говоря уже о победе. Ты как будто потешался над ним, Джеймс, а этого Малуд не прощает. Поверь мне.

В тот же вечер в замке Гобреда состоялось большое празднество, в котором приняли участие по меньшей мере триста дам и рыцарей. Любая беседа так или иначе вращалась вокруг утреннего поединка. На Блейка градом сыпались комплименты и вопросы. Казалось просто невероятным, что человек, не имея щита, смог победить соперника с полным вооружением.

Когда гости расселись по местам, Гобред поднял кубок. В наступившей тишине присутствующие повернулись к нему и последовали его примеру.

— За нашего великого предка! — провозгласил Гобред. — За славного Ричарда Английского!

— За него! — послышалось со всех сторон.

Все выпили за Ричарда Львиное Сердце, скончавшегося семьсот двадцать восемь лет тому назад.

Затем гости осушили кубки за здоровье Гобреда, его супруги Бринильды и принцессы Гвинальды, и всякий раз шум перекрывался басом сэра Ричарда, гордого тем, что выучил новое слово «чин-чин».

Через некоторое время Гобред снова поднялся и произнёс следующий тост:

— За достойного рыцаря, проявившего мужество и благородство на поле боя! За сэра Джеймса, рыцаря ордена Тамплиеров, а отныне рыцаря Ниммра!

Даже имя Ричарда Английского не вызвало той бури восторга, что последовала за тостом за сэра Джеймса. Глаза Блейка устремились на Гвинальду, сидевшую в другом конце зала. Принцесса, подняв бокал, чокалась с соседями по столу, но глядела при этом на Блейка. К сожалению, на таком расстоянии да ещё при тусклом освещении он не сумел определить, что выражает взгляд девушки — благосклонность или ненависть.

Когда шум немного поутих, и гости вновь заняли свои места, встал Блейк.

— Король Гобред! Дамы и рыцари Ниммра! Я тоже хочу произнести тост. За сэра Малуда!

На мгновение все удивились и умолкли, затем встали и выпили за отсутствовавшего рыцаря.

— Странный ты человек, сэр Джеймс, — сказал Гобред. — Выражаешься не всегда понятно и ведешь себя необычно. И хотя ты говоришь «чин-чин», когда провозглашаешь тост, и называешь своих друзей «старина» и «парень», мы уже научились понимать тебя. Нам хотелось бы узнать побольше о твоей стране и о жизни проживающих там благородных рыцарей. Все ли они столь же великодушны к побеждённому противнику?

— Если их не освистывают, — ответил