Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

Ситуация с Романовым отличается. Но опять же. Разок князь силой отберет секрет, другой, а там, глядишь, и поостерегутся идти к нему с новинками. Лучше уж получать по чуть-чуть, чем рисковать остаться ни с чем. Поэтому Матвей мастеровых привечает. А иначе отчего бы, лишившись Рудного и Угольного, Пограничный все так же процветает. Хозяйственник из него получился на загляденье.

– Ладно. Попробуем. Где живешь? – решился князь.

– Домик снимаю в ремесленной слободе.

– Ну что же, поехали поглядим, чего там у тебя.

– Я с вами, – подхватился Глеб.

Матвей потрепал его по волосам и, легонько толкнув, велел собираться. Родственная душа. Что тут еще сказать.

Меньше чем через четверть часа они в сопровождении десятка гвардейцев выехали с подворья. Вообще-то в городе князю ничто не угрожало, но не положено ему кататься по улицам в одиночку. А уж о том, чтобы пойти пешком, так и вовсе речи быть не может. Поэтому выделили лошадь и Михаилу. Уж больно не терпелось Матвею приняться за работу.

Ксения встретила их хлебом-солью. Хлеб вчера испекла, вместе с угощением для детей. При этом она бросила на Михаила осуждающий взгляд, мол, думать нужно, прежде чем что-то делать.

Матвей остался встречей доволен. Отломил кусок хлеба, посолил и отправил в рот, после чего с удовольствием расцеловал хозяйку в разрумянившиеся щеки. «Оскар» этой актрисе! Так сыграть, что даже сам Михаил готов поверить. А ведь все заранее оговорили. Разве только гость ожидался ближе к вечеру. Не думал Романов, что управится так скоро.

Бедный Матвей прямо и не знал, как ему разорваться надвое. Ксения ему явно глянулась. Да еще и кокетничала так умело, что бывалый ловелас распалялся все больше. Вот так и боролся: то на часовом механизме сосредоточится, то на хозяйку засмотрится. А уж она-то себя подать умела.

Вторые часы были уже практически готовы. Как и дополнительный механизм под небольшие мехи со свистулькой и выдвижение самой кукушки. Михаил намеренно остановился, словно не знал, как быть дальше, оставив решение по выходу из тупика на долю сына. Ну так уж вышло, что и внука.

– Михайло, ты по имени и говору вроде как лях, – задумчиво произнес Матвей, крутивший в руках шестеренку.

– Так и есть, князь.

– А как же так выходит, что твоя сестра по-нашему говорит без изъяна? Образа православные, крестится по-нашему. А на тебе меж тем крест католический.

– Так просто все. Не по крови она мне сестра, а названая. С того света меня вынула.

– А до того ты меня с детьми спас.

– У тебя и дети есть? – удивился Матвей, явно отдавая должное ее стройной фигуре.

– Сын и дочка. Михайло настоял в интернат отдать, чтобы наукам учились.

– Это дело доброе. А муж-то где?

– Помер, почитай, уж три года как.

– Все мы смертны, Царствие ему Небесное, – перекрестился князь.

Уже к вечеру решение проблемы вроде как было найдено. Оставалось только воплотить его в жизнь и посмотреть, что из этого получится. Раскрасневшийся и довольный Глеб убежал гулять. Друзья-товарищи нашли его даже здесь. Матвея же хозяйка посадила вечерять. И слушать ничего не желала.

Пока ужинали, князь начал осторожно забрасывать удочки и обхаживать Ксению, заигрывая с ней пока лишь невинными шуточками да замечаниями. Опытный ловелас и обольститель. Самому уж под пятьдесят, а ему все равно все больше нравятся не малолетки глупые, а зрелые женщины, не бутоны, но раскрывшиеся цветы.

На следующий день Матвей вновь навестил их дом. Причина была все та же – ходики с кукушкой. Накануне они вроде и решили проблему, но ведь нужно добиться работы механизма. То, что это можно сделать с большим успехом, в его личной мастерской на княжьем подворье, Матвею в голову как-то не приходило.

Он сел за рабочий стол Михаила, но внимание его было больше сосредоточено на Ксении, играющей роль честной вдовы. Сам Романов изображал озабоченного брата. Ведь видно же, что это всего лишь дурость и блажь, а не серьезные намерения. Ну какая из нее невеста для князя. К тому же женатого.

На третий день знакомства Михаил якобы уехал по делам. Просчитал он все верно. Этим решил воспользоваться Матвей, тайком пришедший к ним домой в отсутствие хозяина. Романов только качал головой, наблюдая за шекспировскими страстями. Ну вот где он еще увидит такой театр?

Впрочем, справедливости ради, играла только Ксения. Матвей, тот всякий раз влюблялся искренне и без оглядки. Правда, потом охладевал, причем совсем необязательно при появлении новой пассии. Скучно ему было крутить долгие романы. Ну что тут сказать. Ему интересен не столько сам секс, сколько процесс соблазнения.

Чтобы опоить его дурманом и зельем правды, Ксении потребовалось не больше часа. А потом она щебетала над ним, одаривала ласками и задавала вопросы, интересовавшие Михаила. Сам же Романов сидел за печью и слушал откровения сына.

– И что, Петр так-таки и умыслил измену? – поиграв языком с его ухом, поинтересовалась Ксения.

– Умыслил, глупец, – пьяно попытавшись притянуть ее к себе, подтвердил князь.

Но женщина легко выскользнула из его объятий и игриво погрозила пальчиком.

– Сначала поговорим, а потом будет тебе и медок. А как все было-то? С чего началось?

– Мономах захотел получать больше, чем давал Петр. Я говорил брату, что это еще от батюшки повелось, и, коли он станет давать требуемое, не оскудеет. А коли ему не хочется, то можно отдать великому князю то, чего он желает, Рудный да Угольный. Его ябетники да мытари сами все дело загубят, а Петр и на худой руде свое возьмет. Поди, мастера не холопы. Как только увидят, что жить стало хуже, так сами к нам и придут. А с годами, как поймет князь, что дело рушится, так и сам отдаст те грады. А что до малой дружины, так срок службы можно сократить с трех до двух лет и часть воев раскидать по пограничным заставам. Эдак при своем и останется. Да брат уперся.

– А ты не хотел его оставить? – продолжала спрашивать Ксения.

– Да как я брата-то оставлю? Готовился встать с ним плечом к плечу, но до поры сидел у себя в Олешье, пока он сговаривался с половцами, да печенегами, чтобы единой стеной встать против великого князя. По всему выходило, что отдать им за то пришлось бы меньше.

– Поди, надельное войско Мономаха-то поболее будет. И оружием да выучкой не уступят.

– Петр время тянул еще и оттого, что сговаривался с князьями полоцкими, чтобы вдарить разом. А там и другие вступили бы в замятню. Так что Мономаху было бы не устоять.

Сидевший за печью Михаил скрежетал зубами, краснел и пыхтел, как самовар.