Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Азольский Анатолий

– Господи! – Вдруг дрожащим голосом воскликнул священник.

Из глубины подземелья донесся стон, сначала едва слышный, потом громче. Глухой, невнятный, он пронесся под сводами подземелья и замер.

Рука Грицая рванулась в карман, где лежал пистолет. Но уже в следующее мгновение, поймав на себе острый, пытливый взгляд Иваньо, он вместо того, чтобы сунуть руку в карман, хлопнул себя по боку, воскликнул:

– Что это?

Священник подошел к нему вплотную и испуганно прошептал:

– Души! Души погибших взывают о возмездии. Если бы вы знали, сколько крови невинных пролито здесь! …

– Оставьте! – Без всякого маскировки, вполне искренне рассмеялся Грицай. Трагический тон священника не произвел на него ни малейшего впечатления. – Вы знаете, что я материалист и не верю в загробных басни…

Стон, от которого даже в душе холодело, снова повторился.

Ваня перекрестился, забормотал молитву.

– Ну, ну, – насмешливо похлопал его по плечу Грицай. – Не волнуйтесь. Пойдем посмотрим, кто это подает голос.

Он спокойно направился по коридору, освещая его фонарем.

Ваня следовал за ним. Как только Грицай отвернулся, выражение страха сразу исчезла с священника. Кусая губы, он бросал полные ярости взгляды на широкую спину спутника.

– Где тут, – Грицай шарил лучом фонаря по стене. – Ага, так я и думал! Смотрите.

Луч холодного света уперся в небольшое отверстие в стене. Стон доносился оттуда.

– Своеобразная эоловая арфа, – сказал Грицай. – Здесь в вентиляционной трубе сделано некое устройство, образует звук, похожий на стон, когда наверху подует сильный ветер. Вот и все – никаких мертвых душ… Эти жуткие звуки, вероятно, входили в программу тероризации узников подземелья.

Ваня покачал головой.

– Не знаю, как заключенных, а меня они напугали очень.

– Вот вам одно из преимуществ атеизма, – с откровенной насмешкой сказал Грицай. – Атеисты храбрее.

Они вернулись обратно к входу.

– Может, вы подниметесь наверх, – предложил Грицай. – Что вам здесь сидеть – в темноте и сырости.

– Ничего. Мой долг христианина велит мне не оставлять вас одного в таком мрачном месте.

Грицай понял, что Ваня от него не отстанет. Но открывать священнику настоящую цель своих исканий не хотел.

– Хорошо, тогда я быстро обходить коридор и камеры, а потом, когда будет больше времени, возьмусь за дело как следует.

– Как хотите, – как можно равнодушнее ответил Ваня, тщетно пытаясь скрыть свою радость. – Я с вами.

Осмотрели центральный коридор, запутанные боковые ходы.

Коридор вел в большой зал с высокой ребристой потолком. В центре зала стоял квадратное повышении с гладко обтесанного камня. В углу – вторых, поменьше. За ним – камин.

– Зал судилища, – пояснил Ваня. – В нем допрашивали и судили еретиков. Вот здесь, – показал он на центр зала, – сидели судьи-инквизиторы. В том углу пытали подсудимых.

– Веселое место, – пошутил Грицай.

Внешне небрежно осмотрел Грицай и третью камеру, где, по утверждению ксендза Пшеминського, содержался тайник с документами. Ничего подозрительного не заметил. Камни нигде не сдвинут, потолок тоже цела. Грицай облегченно вздохнул. Теперь он был уверен, что неизвестный, который рассматривал план и сделал на нем пометки, документы еще не нашел. Надо его опередить любой ценой…

Часа через три полковник Грицай сидел у себя с кабинете, дожидаясь лейтенанта Данилко.

В дверь постучали.

– Заходите, – пригласил полковник.

Молодой человек в штатском костюме отрапортовал:

– Лейтенант Данилко по вашему приказанию прибыл.

– Здравствуйте. Садитесь.

Полковник следил, как Данилко уверенно легко перешел кабинет, сел в кресло.

– Вы были ранены в ногу? – Спросил Грицай,

– Так точно, товарищ полковник.

– Зажила рана?

– Так точно. Нога работает даже лучше, чем раньше.

Грицай улыбнулся. Он любил веселых людей и всегда откликался на шутку.

– Знаете, для чего я вас вызвал?

– Нет, товарищ полковник.

– Расскажите немного о себе.

В лейтенанта было простое, на первый взгляд ничем не примечательное лицо. Но если присмотреться лучше, привлекала внимание чистая ровная линия высокого лба, упорно сведенные брови, спокойные серые глаза. "Говорят, сероглазые – замечательные стрелки", подумал Грицай и спросил:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Стреляйте метко?

– Ничего… Призы брал, – ответил Данилко, немного удивлен вопросом, что не касалось темы разговора,

– Правильно. Военный человек обязательно должен уметь хорошо стрелять… Расскажите…

– Родился я в девятьсот двадцать втором году в селе Борунив, километров восемьдесят отсюда на запад. Отец батрачил, я тоже сначала был батраком у кулаков, затем отправился в город. Работы в городе не нашел, перебивался как мог. Потом, когда Западная Украина стала советской, я поступил на завод. Когда началась война, добровольно пошел в армию. Воевал под Орлом, Сталинградом, освобождал Киев. Раненый во Ровно, был в госпитале, только сегодня вышел.

– Да, – после короткой паузы сказал Грицай. Открыл сейф, достал какую фотографию, положил на стол. – У вас есть знакомые в городе?

– Нет, товарищ полковник.

– Знает кто-то из ваших односельчан, где вы были эти годы, что с вами?

– Никто. Мать умерла давно, отец – перед войной, родственников у меня нет, в деревню ни к кому не писал.

– В форме выходили за ворота госпиталя?

– Нет. мы в пижамах ходили, а сегодня от вас принесли гражданский костюм и приказали прийти сюда в нем.

Отвечая на вопрос, Данилко удивлялся все больше и больше.

– Какие языки знаете?

– Кроме родного украинского, русский, конечно. Польский знаю, немного немецкий.

– Хорошо… Теперь слушайте внимательно… Вы, наверное, видели здешний костел святой Елижбеты?

Данилко кивнул.

– В подземелье под костелом скрыто важный документ – список униатских священников, которые накануне польско-немецкой войны были завербованы гестапо и верно служили ему до разгрома гитлеризма. Сегодня я побывал под костелом, убедился, что список ищут враги – вполне возможно, для того, чтобы передать шпионов новым хозяевам.

– Дайте взвод солдат, и я по камешку выберу весь костел, а тайник найду, – предложил Данилко.

– И это даст материал для провокационной кампании в буржуазной прессе, – в тон ему ответил Грицай. – Поднимут шум на весь мир, что советские войска разрушают храмы, издеваются над чувством верующих А попы-шпионы смекнут, в чем дело, и разбегутся кто куда – ищи тогда звали. Убежит и субъект, который ищет документ.

– Ага, понял, наконец! Надо его поймать, а он выдаст др.

– И опять не так, – улыбнулся полковник. – В нашем деле простейший путь к цели еще далеко не самый верный. Во-первых, совершенно неизвестно, Сын сообщников или нет. А во-вторых, нам нужен прежде список – настоящий, в полном порядке.

– Для чего? – Удивился лейтенант.

– Вы же родом из этих мест и не вам рассказывать, что униатская церковь всегда была самой верной служанкой реакции. Но среди верующих униатов большинство честных, хороших людей, которых просто обманули. Широко опубликован документ о сотрудничестве церковников с фашистами вызовет отзывы во всем мире – ведь украинский-униаты живут и в Северной Америке, и в Южной. Сейчас униатская церковь пытается надеть на себя тогу борца против фашизма. Список, который мы ищем, откроет глаза честным людям.

Зазвонил телефон.

– Я занят, – сказал Грицай, взяв трубку.

Кто отвечал ему прощающим тоном, но настойчиво.

– Примите его сами, – спокойно ответил полковник.

В трубке снова затрещало – кто оправдывался, уговаривал.

– Хорошо, выпишите пропуск, – наконец согласился Грицай. – Какой очень настырный посетитель хочет поговорить только со мной, – пояснил он Данилко. – Придется принять. Выйдите, пожалуйста, в коридор, поверните за угол и побудьте там. Я вас потом позову.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Через минуту-другую новый посетитель постучал в дверь кабинета Грицая.