Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

куда-то повели. Она насчитала семь шагов. Семь шагов, будто семь тысяч. Надавили на плечи с силой. Она не смогла подчиниться сразу, одеревенев, но вдруг рухнула на колени, и боль пронзила все тело. Пол был все-таки каменным, а не плюшевым. Нажали на затылок, уложили голову на нечто холодное и твердое.

Грянул хор еще громче. Пели на латыни какие-то незнакомые Вере средневековые гимны. Не сразу до нее дошло, что она стоит на коленях, а голова лежит на плахе. Подняться она не могла: либо ее успели связать, либо это парализующее вещество.

Ей же не отрубят голову?

— Да здравствует королева!

Рядом упало с глухим металлическим треском что-то большое и тяжелое. Вера даже вздрогнуть не смогла, испуг нервным спазмом сковал ее горло и сердце. Несколько мгновений она осознавала, что это наверняка муляж гильотины. Жива ли она?

— Поднимись! — голос Эрика прозвучал сладкой песней освобождения. Ей хотелось плакать и смяться, бросившись ему на шею. Ее приподняли за подмышки и поставили на ноги, как куклу.

Наконец принесли платье и положили его перед ней на пол, как солнце — корсаж, длинные рукава, объемная юбка, расшитая золотыми и алыми лилиями.

Нежные женские руки принялись сшивать куски ткани прямо на ней. Тяжелая парча давила к полу, голову стиснули обручем, который долго завинчивали, пока Вера не вскрикнула, умоляя остановиться. Из-под волос заструилась теплая жидкость. Кровь? Бутафорская? Она попыталась коснуться пальцами лба, но ее руку грубо отвели в сторону. На запястьях застегнули пару браслетов, каждый килограммов пять, не меньше. Напоследок опоясали тяжелым металлическим корсетом, надев его поверх платья.

Эрик подошел сзади. Она ясно уловила его знакомый парфюм. Даже знала, как он называется и как выглядит бутылочка. Givenchy Play Intense!

Он взял ее за подбородок и заставил поднять голову. Перед ними стояло взявшееся словно из ниоткуда овальное зеркало в золоченой раме. В нем отражались рассеивающие тьму подвала множество свечей и застывшие в танце фигуры в карнавальных костюмах.

Она стояла в золотом платье, с золотыми обручами на голове, руках и поясе. Ослепительно прекрасная! Как королева!

И он за ее спиной — будто сам Дьявол. В белом парике, красном камзоле, худые спортивные икры обтягивали белые чулки, на ступнях — изящные туфли с каблуками, банты на них были такими гротескно большими, что свисали к полу.

— Да здравствует королева!

Вера не успела насладиться собственной красотой: тем, как блестело ее лицо, как вздымались волосы и как плотно обхватывали фигуру платье и корсет. К ней подвели двух черных доберман-пинчеров, которые скалили зубы и рвали края ее юбки. Зеркало отъехало в сторону; пахнуло холодом ночи…

И началось ее восхождение на трон, похожий на ночной кошмар.

Вера пыталась бежать, но все время падала. Полуарка низкой двери манила скорой свободой, но до нее как до звезд. Ее толкали в спину. Вера скребла пальцами пол, ползла, поднималась, собаки висли на ее руках и юбке. Она вновь падала. А выбравшись на воздух, застряла руками в решетке отдушины. Она видела во тьме сияние чертова колеса парка Тюильри и нависающую как гигантское надгробье стену Лувра. Собаки то исчезали, и она обессиленная падала в песок, то появлялись вновь, заставляя ее нестись со всей силой вперед. Вот газон, кусты и есть где спрятаться.

Собаки потеряли след, стало тихо, но из густоты аллеи вдруг материализовалась фигура — тень без лица.

Ее поймали быстро, сил на бег совсем не осталось. Ее пытались раздеть, несколько раз валили в траву, рвали платье, сдирали украшения. Лай, далекий лай, непрекращающийся и оглушающий лай собак совсем близко.

— Эмиль! — не выдержала она, надеясь, что тот прячется где-то рядом, в кустах парка, может быть, с камерой, снимает ее борьбу и позор. — Эмиль! На помощь! Все, хватит… Хватит!

Последнее слово она адресовала безлицему, который грубо раздирал ее корсет. Вера смогла сфокусировать взгляд и увидеть, что это человек из плоти и крови. И он один.

— Не ори, дура, дай снять реквизит. Я вызову такси, и ты можешь валить на все четыре стороны.

Он открутил с помощью отвертки обруч на голове, снял с рук браслеты, перевернул на живот и долго возился с винтиками на корсете, Вера сопротивлялась, он вжал ее лицо в траву. Извернувшись змеей, она засадила ему затылком в подбородок.

У него была сумка через плечо, как у почтальона, куда он складывал реквизит. Все вывалилось, и он упустил свою жертву. Вера вдруг решила, что ее разденут донага, на ней не оставят никах улик. В такси она поедет в чем мать родила. Этого нельзя допустить!

Почувствовав легкость в теле — с нее сняли как будто килограммов сто, — она вскочила на ноги и бросилась через широкую аллею к фонтану. Там сидел человек с зонтиком, кажется, женщина, в платье.

— Помогите! Помогите, прошу!

Зонтик посреди пустынного ночного парка выглядел подозрительно. Может, это один из участников ее коронации? Сидит в белом платье с длинной юбкой, держа на плече раскрытый зонт. Ноги раскинуты в сторону, как у куклы, голова свесилась набок.

Веру пробил ток осознания. Белое платье в области живота было темным от крови. Она остановилась, нелепо уставившись на странно неподвижную фигуру. Потом бросила взгляд назад, на своего преследователя. Тот исчез, испарился, будто его и не было.

Она медленно приблизилась. Голова коротко стрижена, лицо ребячье. Это не женщина — ребенок, мальчишка лет четырнадцати-пятнадцати. Вера закричала так сильно, что ощутила, как рвутся голосовые связки, но голоса по-прежнему не было. В ужасе она схватила себя за горло, стала метаться, задыхаясь.

Тотчас неведомо откуда вновь появилась темная тень ее преследователя. Он обхватил ее сзади неожиданно сильными руками.

— Все, все! Это я, Кристоф. Не кричи!

— Он мертв, мертв!

— Да кто?

Вера открывала и закрывала рот, силы ее оставили. Город огласил вой сирен, замигали синие огни полицейских машин и красные «Скорой помощи».

Минут десять Кристоф Герши пытался добиться от Веры, откуда она вылезла, а она рвалась из его рук, все еще думая, что это ее преследователь нагнал все-таки, желая содрать остатки одежды.

Сквозь гул в ушах пробились сирены, в поле зрения попали отсветы проблесковых маячков, и она обессиленно повисла на руках комиссара. Сияние красно-синих лампочек вернуло ее из ада на землю.

Вид у нее был таким, будто она и вправду спускалась в Аид. Кровавый ободок обнимал лоб, скулу пересекал синяк, искусанные и истерзанные руки, клочьями свисавшее платье. Полиция оцепила парк Тюильри, но, когда Вера сказала, что была в подвале Лувра, никто