Сонная ученица - Елена Ларичева

Теперь раненый. Я без зазрения совести представила его без пропитанной кровью одежды и склонилась над раной. Стянуть края и остановить хлещущую кровь… Молодец, зажимай ее сам, сильнее и мягче, чем я. Кончики схватились, теперь дело пойдет. Ты справишься.

Как бы ты не оскорблял Пучка, ты не должен умирать, тем более в пещере, при таком скоплении народа. Им что оперу послушать, что на твою кончину посмотреть - все одно - развлечение. А теперь поспи и забудь о своей нелюбви к моему бритоголовому другу. Вам нечего делить.

Я оставила успокоившегося парня и обернулась к Пучку. Целехонек, что с ним случится. Если не сам справился, Элидар подлатал драчуна.

А теперь проснуться. Один. Два. Три…

Я распахнула глаза. Вильда с Ревингом стояли рядом, подпитывая меня силой. Вот, значит, как ты совершал свои удивительные исцеления, проповедник.

Мало кто из гостей понял, что произошло. Хайто и, пожалуй, еще парочка вцепились в меня удивленными взглядами. Я же для вида задрала нос повыше и протолкнулась к центру оживающей залы. Юношу-эльфа уносили на носилках охранники. Пучок чистил наряд. Злой, точно все ханское воинство в отсутствие войны.

- Кто тебя просил? - накинулся он на меня. - Зачем ты его спасла?

- Понравился очень, - огрызнулась я. - Всегда по эльфам длинноволосым сохла, а тут такой экземпляр пропадает.

Я отправилась в концертный зал, хотя до начала представления оставалось целых десять минут, уселась в обтянутое бирюзовым бархатом кресло и принялась созерцать мерцающие складки занавеса.

- Не расстраивайся, Лапуля, - плюхнулся рядом Ветер, поглядывая на демонстративно отсевшего от нас бритоголового "почти орка". - Он сородичей любит, как я манную кашу, то есть до рвотных позывов. Вот и бесится. В курсе его истории, поэтому должна понимать.

Я понимала. И не осуждала. Но когда-нибудь взрывной характер борца с эльфами доведет его до беды. Вспомнился длинноносый. Тот ведьм ненавидит. А что, была бы идеальная парочка по очищению мира от существ, не соответствующих их ожиданиям. Присоединить их к храмовникам моей славной родины - точно мир во всем мире наступит, - если перед этим хоть кто-нибудь выживет.

Я дождалась представления, вслушивалась в густой, низкий голос Нанды и звучный тенор ее светловолосого партнера, прониклась разыгрываемой историей любви, размазывая слезы по лицу. В середине действа к нам перебрался Пучок, сел рядом и возмущенно засопел, пока не стихли последние ноты, и голубоватый свет, озарявший сцену, не померк, не скрылся за тяжелыми складками занавеса.

Я прикрыла глаза, глубоко вздохнула. Отчего музыка так быстро стихла? Звуки скрипок тонкими крючками вцепились в сердце, разбередили болезненные воспоминания. Номар, ты походил на скрипку: душой и характером - звонкий, веселый, нежный, порывистый… Ты впервые раскрылся в жемчужно-сером городе наших снов, впервые был настоящим, не скрывался, не таился за своей бедой. Именно такого я тебя помню, именно по такому глотаю слезы…

- Лапуля, встань и поаплодируй, нечего нюни распускать, - передразнивая Элидара, нагнулся ко мне Пучок. Отходчивый, мерзавец!

- Эка, ты впечатлилась! Нанде будет приятно, - согласился Ветер. Я через силу улыбнулась. Что бы я без вас делала?

… Потянулись дни ожидания документов. Неделя, другая. На меня не объявили охоты изгнанные из-под купола Волк и Миаро. Боф Малон, первый из списка должников длинноносого, отбыл в Ирь без нас и затерялся на ее просторах. Я ловила во сне блеклый отсвет его силы. Но столь могущественные заклятья укрывали древнее эльфийское королевство, тем более в непосредственной близости от Алого Леса, что пробиться сквозь этот колпак было так же нереально, как и через купол Номара.

Мне снились необхватные тысячелетние деревья, увитые лианами, поросшие длинным мхом, свисающим бахромой с темных узловатых ветвей. Темно-коричневая кора великанов местами лопалась, обнажая алую нежную древесину. Именно на месте таких разломов влажные ветра вживляли невесомые семечки бриллиантовых орхидей, чьи недолговечные цветы являлись сильнейшим галлюциногеном. Отведавшие их безумцы получают возможность видеть Запредельное без помощи чар, но недолго.

Я поднималась в висящие на деревьях гнезда: внешне - плетеные шары, скрепленные лианами, изнутри - изысканные дворцы. Я вдыхала холодящий ноздри аромат солнечных деревьев, сиянием мясистых листьев затмевающих ночные фонари.

Я уже сама стремилась в Ирь - родину Номара. Где-то там живут его родители, покинувшие Калессу сразу после взрыва в лаборатории сына, его младшие сестра и брат - не чародеи, но, наверняка, хорошие люди.

Я бродила в Сновидениях ночами, днем постигая явные чары под руководством Ветра и Пучка. Эльф тоже решил приложить руку к моему чародейскому обучению, ибо боевой подготовкой занялся сам Людоед. Он еще не приступил к полноценной службе в охране, и, чувствуя вину за то, что наши пути расходятся, пытался дать как можно больше ученице его убитого друга.

Миновал почти месяц, пока эльф заявился после дневного отсутствия, дохнул крепким перегаром (после деловых "бесед" с нужными сородичами), помахал стопкой бумажек перед моим носом и звонко сообщил:

- Пляши, Ирава. У меня документы и билеты до Белы! Поедем Лица Анверо убивать!

Я вскрикнула, выхватила бумажки, раскрыла свой новый паспорт и тихо охнула, опускаясь обратно в кресло.

- Зачем ты так?

Глаза жгло мое новое имя - Ирава Сьятор.

- Думал, тебе будет приятно, - растерялся он. - Ты не уточнила, как тебя обозвать. Запиши я тебя на Элидара, не поняла бы юмора. На меня… Знаешь, Ирава Вспорибрюхо - звучит не очень. Тем более, не уверен, что хан готов принять в свой род человеческую чародейку. И я вспомнил - в некоторых случаях учитель может дать ученику свою фамилию. Соколу теперь все равно, а тебе - звонкое имя - отличная реклама, - разродился он речью, пытаясь загладить нелепый поступок. - Тем более у вас что-то было. Ну, ты понимаешь. Если бы не асассины, ты вполне могла стать его…

Он прикусил язык. Я кивнула - спасибо, дружок.

Я пролистала странички еще раз, полюбовалась новым именем, записанным на калесском и эльфите, и успокоилась. Имя любимого - это все, что мне от него осталось, кроме знаний. Но им я не вижу достойного применения в своей жизни.

После исцеления раненного эльфа мне несколько раз сотрудничать местные чародейские и ведьмовские знаменитости. Тот же Ревинг загорелся идеей открыть больницу при храме. Я отказывалась. Потом, когда-нибудь… Сейчас меня ждет Ирь. Уверена, убийцы Сокола именно там. Прежде всех навещу Анверо…

Ирь… Размечталась! Меня сдал Людоед. Бесцеремонно и нагло за два дня до нашего отъезда он сболтнул в присутствии императорских чародеев не только о моих способностях (о них и так все были осведомлены после концерта), но и о том, кто меня готовил. В тот же вечер в дом к Нанде пожаловали гости.