Романтика любви - Джослин Рэйнс

Это было слишком великолепно, чтобы принять этот факт не задумываясь, и Чарльз, будучи прирожденным бизнесменом, не мог позволить втянуть себя в авантюру. Что, если это ловушка? Заговор, который затеяла Кэролайн, чтобы запустить лапы в капиталы Годдардов? Что, если после стольких лет отсиживания в тени она задумала очередной трюк, чтобы попасть в семью, которая ее отвергала? А вдруг это глупая попытка шантажа? Чарльз сказал себе, что ему следует действовать осторожно.

«Сначала, конечно, должны быть найдены твердые гарантии того, что ребенок — их крови. Должны быть надежные, положительные, неопровержимые доказательства. Что я вообще знаю об этой Кэролайн Шоу?» Так думал Чарльз, глядя на океан, а его надежды то возрождались, то гибли с каждой набегающей волной. Джеймс и сам говорил, что она просто продавщица из Лэйк-Ворт. Местная девчонка «с другой стороны улицы», хотя и красивая. Однако она использовала свою красоту, чтобы заманить их сына, и привела его к смерти. У нее не было ни знатного происхождения, ни родословной, ни положения, ни денег. И без сомнения, в ее жизни были другие мужчины до Джеймса и после его смерти. Возможно, она встречалась с другими мужчинами и при жизни Джеймса. Никогда нельзя быть уверенным в людях, особенно в амбициозных молодых женщинах. Так думал Чарльз, вспоминая собственные случайные связи во времена бурной молодости. Не исключено, что этот мальчик — Джек, как было написано в газете, — следствие подобной связи. Или случайной встречи на одну ночь с официантом, или продавцом, или служащим заправочной станции, которого она зацепила в баре или Бог знает где еще. Может быть, Чарльз — просто выживший из ума старик, желающий поверить в невероятное. Может быть, ребенок совсем не Годдард.

Но что, если он все-таки Годдард? Чарльз ничего не мог с собой поделать — эти вопросы вертелись у него в голове, рождая невероятную надежду на то, что он не последний в роду Годдардов и что у него есть наследник. Вдруг у них с Диной есть внук, который продолжит фамилию, который обеспечит будущее «Годдард-Стивенс»? Что делать в таком случае? Ответ на этот вопрос был просто очевиден: ребенка следует забрать к себе, воспитать по стандартам Годдардов, с тем чтобы традиции Годдардов укоренились в нем как можно раньше. Его нужно воспитывать, обучать и формировать по годдардовским меркам, чтобы у него появилось мировоззрение Годдардов и внешний лоск, на выработку и совершенствование которых они с Диной потратили жизнь. Ребенку только пять лет. Еще не поздно, хотя начиная с этого момента дорог каждый миг.

Даже сама мысль об этом взволновала Чарльза Годдарда, и он вдруг обнаружил, что давно встал с кресла и ходит взад и вперед по комнате. Потом он машинально подошел к бару в библиотеке и стал наливать себе «Шива Регал». Конечно, время для коктейля еще не наступило, но ему было все равно. Его нервы были на пределе, сердце бешено колотилось. Ему нужно было успокоиться — или просто отпраздновать. Но когда Чарльз поднял тяжелый хрустальный бокал, он понял, что теперь, как никогда, ему нужна ясная голова. Решение, которое он сейчас должен принять, было самым важным в жизни. И неожиданно запах янтарной жидкости показался ему тошнотворным, ему стало противно от собственной слабости, стал неприятен тот путь, который он избрал после смерти Джеймса, чтобы отгородиться от остального мира. Может быть, у него есть наследник Годдард. Ему следовало узнать это, следовало удостовериться в этом раз и навсегда. Он не мог жить, сомневаясь, подозревая и надеясь. И существовал только один способ узнать то, что он хотел знать. Только один.

Чарльз вылил нетронутый напиток в раковину и, расправив плечи, принял решение. Он подошел к письменному столу — тому самому, за которым сидела Дина, когда говорила с Бетси Риттенбахер. Чарльз сел, расстегнул свою спортивную куртку и достал из левого кармана кожаное портмоне. Запустив пальцы в одно из отделений, он вынул оттуда визитную карточку. Глубоко вздохнув, Чарльз набрал номер телефона с кодом округа Палм-Бич.

Было только 7.15 утра, но Тед Аронсон был к услугам своих клиентов в любое время дня и ночи — даже по выходным. Постоянная готовность к действию, сочетающаяся с абсолютной секретностью и конфиденциальностью были включены в перечень «специальных услуг», и именно за это его так ценили его работодатели. Свободный частный детектив (он предпочитал слово «сыщик»), Аронсон специализировался не на грязных супружеских изменах или второсортных преступлениях, а на сборе информации для корпораций и отдельных клиентов. В течение ряда лет он периодически выполнял деликатные поручения для главы правления «Годдард-Стивенс». Они простирались от простой проверки прошлого перспективных служащих до совершенно секретных расследований состояния дел в конкурирующих фирмах и копаниях в деталях личной, сексуальной и общественной жизни будущих деловых партнеров. Тед Аронсон не прятался за деревьями в аллеях и не рылся в мусорных баках. Он был непревзойденным мастером сбора информации, настоящим гением, способным заставить свой компьютер найти именно те данные, которые были нужны его клиентам.

В это воскресное утро он снял трубку, обменялся любезными приветствиями с Чарльзом Годдардом и внимательно выслушал его объяснения. Чарльз сказал, что уверен в том, что Тед знает, как найти нужную информацию, и в том, что он сможет сделать это совершенно конфиденциально. Как только Аронсон заверил его, что эти требования клиента будут соблюдены, Чарльз Годдард высказал свою просьбу.

— Я хочу, чтобы ты проверил данные рождения ребенка. — Чарльз говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Он родился пять лет назад у Кэролайн Шоу Годдард. Имя ребенка Джек. Джек Годдард. Я полагаю, что он родился либо в округе Палм-Бич, либо где-то еще неподалеку. Мне нужны все подробности: дата рождения, время, обстоятельства, — словом, все, что ты сможешь узнать.

— Как я понял, — сказал Тед, быстро делая записи в своем защищенном паролем «Компаке», — вам нужна копия сертификата о рождении ребенка и соответствующие регистрационные данные из больницы.

— Правильно. Как много времени это займет? — спросил Чарльз.

Тед Аронсон немного подумал. Каждый его клиент обязательно считал свое дело самым срочным, но все они хорошо платили, поэтому он старался, чтобы они не были разочарованы в его услугах.

— Не очень много, — ответил он Чарльзу Годдарду. Больницы работали все семь дней в неделю, а у компьютеров вообще не было ни временных границ, ни выходных, ни праздников. — Примерно двадцать четыре часа.

— Хорошо, — сказал Чарльз. — Надеюсь получить твое сообщение завтра приблизительно в это же время.