Романтика любви - Джослин Рэйнс

Бетси откашлялась.

— Там в почте есть одна новость, которая, я думаю, заинтересует тебя, — сказала она.

— Ты, наверное, имеешь в виду письмо о благотворительном гала-концерте, который организует фонд борьбы с лейкемией? — спросила Дина, перебирая конверты, лежавшие на столе.

— Нет, я имею в виду не гала-концерт, — сказала Бетси. — Ведь вы с Чарльзом выписываете «Яркие страницы»?

— Да, конечно, — ответила Дина. — Но у меня действительно не было времени, чтобы просмотреть все номера, которые собрались за время нашего отсутствия. Кстати, я уже дала распоряжение горничной, чтобы она выбросила их…

— Не надо! — воскликнула Бетси, прервав ее.

— Что не надо? — спросила Дина.

— Не разрешай горничной выбрасывать их, — сказала Бетси и, переведя дух, продолжила: — Дина, у меня есть основание думать, что тебя заинтересует выпуск от девятого февраля.

— Почему? Там какая-нибудь сногсшибательная сплетня, которой я еще не знаю? Какой-нибудь грандиозный скандал? Чья-нибудь дочь убежала с шофером? Или обнаружена в постели с великим Дейном и его саксофоном?

Бетси помедлила. У нее еще было время отступить, сделать вид, что ничего не произошло. Она думала о том, не совершает ли она большую ошибку, правильно ли поступает, сообщая Дине Годдард эту новость. Это, конечно, невероятно, но, кажется, кроме нее, об этом никто не знает.

— Ну и что там за новость? — спросила Дина, явно заинтересовавшись.

Бетси снова перевела дух. Она слышала, как бешено колотится ее сердце. Если сейчас она станет говорить дальше, то назад пути уже не будет. Никогда. На карту была поставлена карьера ее мужа… ее положение в обществе… их финансовое благополучие и пребывание в высших кругах Палм-Бич… Она еще с минуту подумала, глубоко вздохнула и бросилась с головой в омут.

— Там есть статья о магазине на бульваре Окичоби, — начала она. — Магазин называется «Корпорация «Романтика любви»».

— На западе Палм-Бич? Ну и что? — Дина была уже по-настоящему заинтригована.

— Его владелица — Кэролайн, жена вашего Джеймса.

— Бетси! — ледяным тоном воскликнула Дина, мгновенно опуская между ними железный занавес. — Я думала, что мы ясно дали понять! Я думала, что ты умнее и…

— Дина, послушай меня, — сказала Бетси. Она приготовилась выложить новость, и ее сердце забилось еще сильнее. — Там есть еще кое-что, помимо статьи.

— У этой женщины всегда есть «еще кое-что», — холодно произнесла Дина. — Я не хочу слышать о ней больше ни слова. Я не хотела слышать это имя несколько лет и не собираюсь слышать его теперь.

— Придется, Дина, — сказала Бетси. — Потому что Кэролайн Шоу — мать маленького мальчика. — Она сделала паузу, чтобы усилить эффект. — Маленького сына Джеймса.

— Это просто смешно! — воскликнула Дина.

— Нет, Дина, это правда. Ребенка зовут Джек, ему пять лет. И он точная копия Джеймса. Это твой внук, Дина. Твой и Чарльза.

— Этого не может быть! Это просто невозможно! — сказала Дина Годдард. — Иначе кто-нибудь уже сообщил бы нам, кто-нибудь сказал.

— Вы сами запретили нам упоминать ее имя. Не позволяли говорить с вами о…

Бетси Риттенбахер услышала издалека, как охнула ее подруга. Трубка выскользнула из руки Дины, стукнулась об стол, и телефон упал на пол.

Глава 18

Впервые со дня похорон Джеймса Чарльз не выпил после обеда, как это он обычно делал, потягивая скотч, пока не впадал в тяжелый сон, больше похожий на кому. Вместо этого он весь вечер читал и перечитывал статью Роз Гарелик в номере «Ярких страниц» от девятого февраля о местном магазинчике под названием «Корпорация «Романтика любви»». Если он не читал текст, то рассматривал фотографию пятилетнего малыша. Мать ребенка даже не удосужилась сообщить им о его существовании. Мальчик. Пятилетний мальчик, который, как говорила Бетси Риттенбахер, является сыном Джеймса. Их внуком. Сыном его сына и наследником «Годдард-Стивенс».

Чарльз изучал черты лица ребенка, форму его ног, цвет его волос, форму черепа, улыбку, пока они не запечатлелись в его мозгу. Инстинктивно он чувствовал, был уверен в душе, что в жилах этого ребенка течет кровь Годдардов. Но логический склад ума, однако, не позволял ему окончательно поверить в это. Он перенес слишком много боли и страданий, слишком много разочарований, чтобы легко поддаться на какую-нибудь дешевую уловку.

Размышляя о нечестности Кайла и о несчастном случае с Джеймсом, Чарльз считал, что вынес слишком много ударов судьбы, больше, чем обычно полагалось человеку. Вот уже несколько лет он чувствовал, что буквально задыхается и что его душевные муки становятся просто непереносимыми. Иногда, хотя он ничего не говорил Дине, Чарльзу казалось, что он наверняка представляет интересный клинический случай для психоаналитика. Но теперь, благодаря звонку Бетси Риттенбахер, все вдруг изменилось самым коренным образом. Хотя изменилось ли?

В это воскресенье Чарльз Годдард лег поздно, но не мог заснуть. Он лежал, ворочаясь в постели, перебирая все варианты, споря с самим собой относительно того, что нужно предпринять, как действовать, когда сделать первый шаг и каким должен быть этот первый шаг. Вместе с тем он призывал себя к осторожности, сдержанности, чтобы не слишком торопить события. Он постоянно напоминал себе, что самое главное не позволить надеждам овладеть им, пока он не будет полностью уверен, пока не исчезнет даже маленькая тень сомнения в том, что мальчик — пятилетний сын Кэролайн Шоу, которого она специально прятала от Годдардов, — действительно сын Джеймса. Вправду ли Джек Годдард — настоящий Годдард? Действительно ли в его жилах течет кровь Годдардов? И продолжается ли линия Годдардов? Или просто Чарльз — старый уставший человек, отчаянно цепляющийся за соломинку? Все, что требовалось, — это доказательства. Надежные, неопровержимые доказательства.

В пять часов утра Чарльз оставил все попытки уснуть и встал с постели, которую он не делил с женой со времени рождения их второго ребенка. Он оделся и пошел прямо в стеклянный солярий виллы. Когда над Атлантическим океаном встало солнце, бросая сверкающие разноцветные отблески на пенящиеся волны, Чарльз Годдард уже пил кофе, вспоминая прошлое, раздумывая над будущим.

Когда вчера вечером Дина сказала ему о телефонном звонке Бетси Риттенбахер, он сначала просто остолбенел, не веря тому, что слышит, полностью лишившись самообладания. Когда жена показала ему статью в «Ярких страницах» и фотографию мальчика, он пережил целую бурю эмоций, такую сильную, какую не испытывал со дня смерти сына. Неожиданно отупение, туман в голове под воздействием виски, в котором он топил свое отчаяние, депрессию и безнадежность, испарились в ярком свете открывающихся перспектив. Неужели жена Джеймса действительно родила Годдарда? Его внука?