Отвергнутый жених - Сабрина Джеффрис

Розалинду охватило отчаяние. Каждое мгновение сладостного желания и блаженства навсегда запечатлелось в ее памяти.

Но одних только занятий любовью недостаточно. Она знает, что Грифф никогда не полюбит ее, что главная любовь его жизни – бизнес. Розалинда в этом не сомневается и не может выйти за него замуж.

Словно прочитав ее мысли, Грифф взял в ладони ее лицо.

– Останься со мной сейчас, – прошептал он. – Позволь мне любить тебя, моя милая Розалинда. Ты нужна мне. Я хочу тебя.

Она тоже страстно хотела его, но понимала, что должна найти в себе силы расстаться с ним.

Ночью она возьмет свои скудные сбережения и отправится в Лондон.

Но сегодня, в последний раз, испытает восхитительное блаженство. Пусть он поймет, как сильно она любит его.

– Да, – прошептала она.

И упала в его объятия.

Глава 20

О, теперь мы все признаем свои недостатки теперь

это модно: но признание становится текущим платежом;

и таким образом мы никогда не исправляем их.

Грифф не мог поверить, что наконец-то добился ее. Хотя на этот раз это далось ему труднее, он завоевал ее навсегда.

И все же, пока они оба лихорадочно трудились над застежками своей одежды, развязывая и расстегивая, его не покидал страх. Принадлежит ли она ему не только телом, но и душой? Движет ли ею только страсть или же более глубокие чувства тоже? Страсть – мощная сила. Грифф хорошо это знал. Главное, чтобы она принадлежала ему. Со временем она простит ему все остальное. Он будет держать ее в постели до тех пор, пока она его не простит.

Он заглушил голос совести, гоня прочь мысль о том, что может потерять Розалинду. Со временем он ей все возместит. К счастью, сегодня днем он утолил свое желание и мог позволить себе не так бешено заниматься любовью. Он собирался использовать каждую минуту, чтобы распалять и удовлетворять ее желание. Она не пожалеет о своем решении. Он позаботится об этом.

Он сбросил сюртук и жилет, потом рубашку, но, потянувшись к пуговицам брюк, замер, увидев, что она стягивает с себя платье. С улыбкой, обольстительной, как у самой Евы, Розалинда позволила платью соскользнуть с ее соблазнительного тела на пол.

Его сердце остановилось. На полу возле платья лежали кружевные подвязки и белые чулки. Ни сорочки, ни нижних юбок, ни панталон. Розалинда во всей своей ослепительной красоте принадлежала ему. Он с трудом удержался, чтобы не упасть на колени.

Пока он стоял, онемев, его член отплясывал какой-то безумный танец. Кожа Розалинды порозовела, и она кивнула туда, где его пальцы замерли на пуговицах брюк:

– Итак?

– Еще нет. – Если он снимет их сейчас, все произойдет слишком быстро, а это было совсем не то, чего он хотел. – Идем со мной, дорогая.

Грифф подвел ее к дивану.

– Сядь.

Она села.

– Что вы... – Она умолкла, когда он опустился на колени и раздвинул ей ноги. – О-о!

Посмотрел на влажную женственную, плоть, собираясь ее поцеловать, и взглянул ей в лицо.

– Тебе понравилось, когда я делал это в первый раз, правда? На качелях?

Слегка покраснев и опустив ресницы, она кивнула. Наклонившись вперед, он прошептал:

– Сейчас тебе еще больше понравится. – И он накрыл ее нежные лепестки губами.

Исходивший от нее запах сводил его с ума. Он вошел в нее языком, чтобы довести ее до неистовства, Он не знал, как долго сможет продержаться.

Вскоре его бесстыдная соблазнительница прижала к себе его голову, еще шире раздвинув бедра. Он ласкал языком ее бархатную кожу, пока не почувствовал, что Розалинда напряглась и по телу ее пробежала судорога. Когда она наконец вскрикнула и поднялась к нему, он подумал, что взорвется прямо в брюках.

Он никогда не знал, что услаждение женщины может так глубоко повлиять на мужчину. Но ведь он никогда не любил женщину, такую как Розалинда, которая беззастенчиво отдавалась наслаждению. Это внушало ему благоговение. И возбуждало его до предела.

Когда она пришла в себя и посмотрела на Гриффа, глаза ее все еще были затуманены страстью.

– Теперь моя очередь, – сказал Грифф.

Он сбросил брюки, потом кальсоны, второпях отрывая пуговицы. Заставив ее встать, он обнял ее на мгновение, целуя ее, лаская ее груди, а она прильнула к нему.

Он сел на диван и привлек ее к себе. Он собирался посадить ее верхом себе на колени, но не успел опомниться, как она оказалась у его ног.

– Что вы делаете? – взревел он.

– Вы сказали, что теперь ваша очередь, – прошептала она, в замешательстве глядя на него. – Разве вы не это имели в виду? Разве женщина не может делать мужчине то, что делали вы мне губами?

С этими словами она наклонилась и поцеловала кончик его плоти. Необычайным усилием воли Грифф сдержал готовое брызнуть семя и усадил Розалинду к себе на колени.

– Но, Грифф, разве женщины не...

– Иногда – да, – хрипло произнес он. – Но сегодня это приведет к тому, что наши занятия любовью быстро закончатся, так что сделаем это в другой раз.

– В другой раз, – повторила она с оттенком сожаления. Он застонал. Перестанет ли она когда-нибудь удивлять его? Никто, кроме опытной шлюхи, никогда не предлагал ему такой вариант, и ее предложение было для Гриффа драгоценным подарком. Розалинда была весьма любознательна, вот и сейчас она с интересом изучала его член.

– Под словами «моя очередь» я имел в виду, – прохрипел он, – что хочу сейчас ввести в тебя мой «меч». – Его член вел себя... ну... чертовски самоуверенно. Грифф взял в ладони ее пышные груди, обхватив губами шелковистые соски.

Ее лицо вспыхнуло, когда она подняла на него глаза.

– Когда мы... вот так?

– О да. Тебе это может показаться интересным. – Бог свидетель, его завораживало видеть центр ее женственности таким восхитительно открытым на его обнаженных бедрах. – Сама догадаешься, что надо делать, или мне показать?

Хищная улыбка тронула ее чувственные губы.

– Сама догадаюсь. – Повинуясь инстинкту, она поднялась и опустилась на него так медленно, что ему показалось, будто он умер и попал на небеса.

– Боже, Розалинда!.. Да... о, моя дорогая!.. – Он поплотнее усадил ее, прижимая к себе ее бедра.

Она обхватила его плечи и посмотрела ему в лицо:

– А теперь что?

– Теперь ты будешь заниматься со мной любовью, как я это делал с тобой сегодня днем.

– Вот так? – спросила она, поднимаясь и снова опускаясь на него, тесная, как перчатка, горячая и восхитительная.

Он мог лишь кивнуть в ответ.

Она быстро училась, его Афина, мчась на нем верхом в битву с развевающимися как флаг каштановыми волосами и пышной грудью вместо кирасы. Теперь, когда он дал ей возможность взять инициативу в свои руки, она схватила его, как истинная богиня войны, выставляя напоказ свою чувственную силу, ее тело сжимало его плоть с настойчивостью, соизмеримой с его собственной.