Сага-фэнтези о Синдбаде-мореходе и его друге Ибн-сине - Сергей Гжатский

мгновенно забыла про людей, по своей дикой тупости посчитав, что

именно парнокопытные и являются её главными врагами. Возмож но, когда-то давно её донимали кентавры и теперь в её обезьяньем мозгу всё перепуталось и она приняла последних за своих исконых обидчиков?

Заревев пуще прежнего, она подхватила с земли принесённую с собой дубину — толстенную берцовую кость какого-то доисторическо го монстра — и замахнувшись, прыгнула к Гамешу.

Одним прыжком перелетев через Синдбада с принцесой и офи церами, обезьяна приземлилась на задние лапы возле коневода. Гамеш успел отскочить в сторону, после чего ловко упал в пыль и откатился под одну из обрушившихся стен, предоставив бедных животных своей судьбе. Те, почувствовав свободу, прыснули в по сторонам, но чудовище оказалось проворнее…

Дубина в лапе обезьяны взлетела к небу и с силой обруши лась на спину скакуна, на котором путешествовал Синдбад. Вдребез ги разбитое седло разлетелось шепками, громко хрустнул переломан ный хребет. Конь дико заржал и рухнул как подкошенный.

Одновременно вторая лапа вцепилась в развевающуюся гриву

второй лошади. Обезьяна без видимых усилий резко подтащила к себе дико ржащую и взбрыкивающую скотину, клацнуло челюстями

и перекусило ей глотку, едва не отхватив полностью голову.

Третья лошадь взвилась на дыбы перед прыжком, но удрать тоже не успела. Прклятая тварь ударила нижней правой лапой с выпу щенными когтями и распорола бедному животному брюхо по всей длинне. Внутренности тут же выпали на камни кровавым дымящим ся ворохом…

Ровно за три секунды путники лишились всех лошадей! И тут Намубу выстрелил из лука — стрела угодила монстру под левую лопат ку, но, однако, без видимого вреда. Обезьяна с рёвом обернулась к

людям и тогда выстрелили Саоми, поразив тварь в грудь. Чудовище

завизжало, вырвало стрелу из раны и размахивая дубиной шагнуло к

к воинам, сбившимся плотной кучкой.

Синдбад решил, что пришёл его черёд, выбежал навстречу обе зьяне и метнул в неё свой разгоревшийся факел. Тот угодил монстру прямо в морду, посыпались искры, раздался треск горящей шерсти и на площадке противно запахло палёным.

Ослеплённая огнём обезьяна испугалась! Остановившись на ходу, она с визгом отбросила дубину и принялась лупцевать себя по

морде, сбивая с шерсти разбегающиеся язычки пламени. Затем вдруг

резко повернулась к своим обидчикам спиной и в неимоверном прыж ке запрыгнув на скалу, стала быстро карабкаться к вершине.

Намубу и Саоми снова натянули луки, но Синдбад остановил

их:

— Не надо! Пусть уходит! Ей теперь не до нас…

Офицеры тем временем прикончили лошадей, что бы не мучи лись, и порывшись в развалинах, быстро изготовили полтора десятка факелов из найденного горючего материала. После этого отряд смело вошёл в тоннель.

Синдбад с принцесой встали во главе. Их поднятые над голо вой факелы высветили гладкие базальтовые стены и сводчатый пото лок, испещрённый трещинами. Тоннель, насколько позволял видеть свет, уводил далеко вперёд. Он был пуст и это обстоятельство огор чило Синдбада, спешащего отыскать винамы атлантов.

— Ну и где здесь "сухой док"? — спросил он с раздражением ни к кому конкретно не обращаясь.

— Идём вперёд, капитан! — взяла его под руку принцесса, — Будем искать…

Отряд осторожно вклинился в отступающую перед светом фа келов темноту, не забывая попутно изучать стены, в которых могли таиться боковые ответвления тоннеля. Шагов через сто тот сделал поворот, вдалеке показалось бледное пятно света. Одновременно воз ник резкий и противный запах.

— Там другой выход из тоннеля! — указал на светлое пятно Синдбад, морщась и с трудом сдерживая тошноту. Точно такие же ощущения испытали и все остальные члены отряда.

— Фу-у! — поднесла к носику надушенный носовой платочек принцесса, — Какой невыносимый запах!

— Это воняет дерьмо обезьяны, капитана! — воскликнул простоватый Саоми, — Видите кучи? Это оно и есть… Не вляпайтесь!

— Тут его лежбище! — добавил Ганеш, указывая на разбросанные по полу кости и обрывки шкур различных животных, среди которых

легко угадывались два-три обглоданных скелета кентавров — Вот останки его трапезы…

— Экое чёртово отродье! — проворчал Корнелий, — Где жрёт, там и с… гадит!

— Идёмте дальше, господа! — позвал всех Синдбад, — Возможно, винамы ждут нас по ту сторону горы?

— Не думаю! — возразил Непал, — Давайте сначала проверим, куда ведёт эта дверь!

Синдбад с принцесой и остальные удивились словам офицера.

— О какой двери ты говоришь, Непал? — спросила придворного Доро та.

Непал указал на стену, возле которой снежная обезьяна облю бовала себе место для ночлега, и осторожно ступая между костей под нёс к ней свой факел. Тогда все увидели тёмную нишу, которая ранее сливалась со стеной, а в ней — приоткрытую на треть двухметровую дверь с роликами по верху. Дверь, как оказалась, крепилась в пазах, а не на петлях, и открываясь, уходила в скалу…

— Ну у тебя и глаз! — восхитился Синдбад, — Тебе с таким зрением самое место во флоте.

— Когда я разыщу сокровища, то обязательно заведу себе морскую флотилию! — пообещала принцесса, — А тебя, Непал, назначу её адми ралом!

Едва она договорила, как произошёл очередной подземный толчок. Стены тоннеля затряслись и пошли трещинами, свод угро жающе затрещал. На головы путников посыпались мелкие камни

и песок. Впрочем, за последние двое-трое суток путники уже привыкли, что земля время от времени ходит у них под ногами ходуном, а сверху сыпется всякая твёрдая дрянь с тупыми и острыми краями.

— Все живы? — спросил громко Синдбад, когда всё закончилось, — Ни

кого не придавило?

— Вроде никого, сударь! — ответил Армон.

— Только вот дверь выпучило из пазов! — добавил Корнелий, освещая нишу новым факелом.

Осевший свод действительно нажал на перкрытие дверного проёма и тот в свою очередь выдавил дверь наружу. Она оказалась отлитой из такого же сплава, что и блоки ворот, её перекосило и выгнуло и теперь она держалась только на честном слове.

— Сейчас мы её отворим! — крикнул Гамеш и издали шваркнул по двери обломком.

Та жалобно скрипнула и всей многопудовой массой обруши лась на пол, подминая под себя обезьяньи кучи, разлетевшиеся липкими ошмётками. Дурной запах многократно усилился.

— Дьявольщина! — рассердился Непал, — Я в дерьме, как в шелках!

— И мы! — признались Корнелий с Армоном, — Господин Гамеш, вам следовало предупредить всех о своих намерениях!