Че Гевара - Жан Кормье

Но благодаря Революции у Че появляется жена раньше, чем у других. 12-го числа этого же месяца 1959 года, назначенный послом, он покидает Кубу. Его миссия: установить экономические отношения со многими странами планеты. Из каждой из них он будет отправлять почтовую карточку маленькой Ильдите.

Фидель требовал, чтобы кубинские представители за границей носили европейский костюм, но Че улетает в оливково-зеленой форме.

Че в его долгой межконтинентальной прогулке сопровождал Омар Фернандес, которому было тогда двадцать восемь лет и кого сейчас мы находим в Гаване, с лукавой улыбкой, прямым взглядом и все еще темной головой.

— Чаще всего он представлялся как кубинский вице-президент, чтобы придать больше веса своему визиту, — уточняет тот.

«В это путешествие он не взял с собой жену, так как она заняла бы место герильеро. В Каире, куда мы прибыли 16 июня, были убеждены, что она его сопровождает. Через иллюминаторы мы увидели много девушек с охапками цветов. Когда мы спускались, они подошли и, после того как нас приветствовал глава кабинета Насера, преподнесли свои букеты двум герильеро Эрмесу и Аргудину, думая, что один из них жена Че! Можно было ошибиться, глядя на этих ребят с длинными волосами и симпатичными физиономиями.»

История позабавила Че, как и Насера, который объясняет смущенным кубинцам, что в Египте мужчины носят короткие волосы.

— Руководитель государства был откровенно приветлив. Казалось, что у него нет секретов от нас. Великий мавр разрешил нам посетить советские подводные лодки, показал «миги», которые только что купил у Москвы. Он сделал так, чтобы ничего не пропустить. Мы занимали во дворце бывшего короля Фаруха две комнаты, огромные, роскошные, каких я никогда не видел. Настоящий дворец тысячи и одной ночи. С охранниками перед нашими дверями, завтраками, такими обильными, что это было настоящими пиршествами.

По вечерам Омар с молодыми людьми уходит, но Че не хочет ничего слышать и остается в своих апартаментах с книгой в руке или беседуя с кубинским математиком и экономистом Сальвадором Виласекой, посланным с миссией разведки. Однажды Че решает украдкой уйти от своих покровителей, чтобы увидеть египетский народ в бедных кварталах Каира. Хитрецы уходят по-английскя н смешиваются с кишащей толпой деловых арабов и женщин под вуалями. Че пробует завязать разговор на своем приблизительном английском, когда охрана Дворца прерывает его, удовлетворенная, что нашла наконец людей в зеленом. С помощью палки очистив место, — что шокирует Че, — ищейки Насера возвращают беглецов. Так как Че захвачен с ягненком в руках, в последующем кубинцы будут приговорены есть ягненка на каждом обеде…

18 июня Че объявлен в Газа «как великий освободитель угнетенных». Насер спрашивает у него, каково его видение революционного процесса в мире, дарит ему ручной пулемет, последний крик военной моды, в качестве прощального подарка, демонстрации искреннего чувства.

В Судане Че встречается с чиновником посольства Соединенных Штатов, который его спрашивает, не для продажи ли сахара он тут.

— Задайте вопрос вашим соотечественникам из ЦРУ, они так хорошо информированы, что лучше меня скажут, что мы здесь делаем, — отвечает он.

Затем кубинцы улетают в Индию. 1 июля герильеро в берете со звездой принимает Джавахарлал Неру в белой пилотке.

— Неру не выносил кондиционированного воздуха, — вспоминает Омар. — Так мы увидели индийцев, которые создавали ветер при помощи пальмовых веток. Маленькая игра, она, правда, не нравилась Че, который интересовался особенно железными дорогами и созданной системой ирригации в стране. Очень внимательный, пока команданте говорил о борьбе за освобождение народов, Неру сделал скучное лицо, когда в конце обеда его спросили, не согласится ли он продать Кубе оружие. Че повторил свою фразу, убедившись, что его собеседник засыпает, и понял, что настаивать бесполезно.

Мы посетили Тадж-Махал и услышали прекрасную историю любви, имевшую там место, прежде чем отправиться в Калькутту, где ужасная нищета. Че удивлен фактом, что я более часа провел в банке: около окошка стояла корова, и поскольку она не уходила сама, все было блокировано!

Омар вспоминает комментарии Че об Индии:

Повсюду прогресс. Я его увидел в только что отрытых колодцах с зацементированными краями «для коллективного пользования». И еще другие новшества: техники аграрной реформы убеждают крестьянина заменить его обычное топливо, коровий навоз, на электричество. Маленькое изменение с большим эффектом, которое позволяет освободить большое количество экскрементов, чтобы сделать из него удобрение. С большим усердием женщины и дети собирают испражнения животных и складывают в пирамиды в несколько метров высотой.

Благодаря усилиям их правительства, крестьяне впредь смогут выращивать многое на своих полях. Понятно, что корова — святое животное; она работает в поле, дает молоко, ее навоз служит натуральным топливом, не существующим здесь в другом виде, а сегодня служит питанием земли, которая сама служит для питания людей. Понимаю религиозные принципы, запрещающие убивать такое животное, ведь единственный способ сохранить их жизнь — считать их святыми. Поголовье составляет сто восемьдесят миллионов голов, в два раза больше, чем в Соединенных Штатах.

И индийские правители оказались в безвыходном положении ужасного выбора, заставить религиозный и покорный своим заветам народ прекратить почитать святое животное».

После короткой остановки в Бирме 15 июля кубинская делегация принята в Японии, таком же острове, как и Куба. Че зачарован умением его обитателей перерабатывать сырье из других стран. Почему бы не сделать и на Кубе так же?

— Че, — вспоминает Омар, — был под впечатлением от выработки стали, которая снабжает тяжелую промышленность. Мечтал внедрить это умение на Кубе. Он говорил: «Как и у них, у нас нет, так сказать, ничего — ни нефти, ни стали, ни угля. Они имеют рис, мы — сахарный тростник. Они берут от риса больше, чем мы от нашего сахарного тростника. Нужно будет применить наш мозг, чтобы идти вперед. Как сумели это сделать японцы, получив на свою голову бомбу в Хиросиме».

Назначенный министром торговли, он представлен президентам самых крупных фирм «Тойота» и «Сони». Когда он выражает желание сделать фото — он никогда не расстается со своим фотоаппаратом, — чемпионы фотографии почтительно это ему запрещают. Так же как ему запрещают исполнить самое для него дорогое желание — посетить Хиросиму. Ему предлагают гейшу, он отказывается. Упорствует. В конечном итоге обходится без разрешения. Ночной спальный поезд везет его с Омаром на берег Тихого океана в город, который потерял во время взрыва семьдесят пять тысяч жителей. Он посещает госпитали, близко интересуется кожными повреждениями раненых. Все же он преодолеет свое сомнение в момент отъезда: «Япония могла бы предоставить всю гамму своего промышленного богатства, так нам необходимого в эти моменты развития…»