Неизвестный солдат - Вяйнё Линна

Коскела внезапно сказал:

– Сипериа болсой тайка.

– Что это значит? – неуверенным, но все же вызывающим тоном спросил прапорщик.

Коскела, не отвечая ему, таким же монотонным голосом продолжил:

– Топра диен.

Тут прапорщик вконец утратил самообладание и потому разозлился.

– Кто смеет здесь говорить по-русски?

– Я, Коскела, из Финляндии. И спуску никому не дам.

Заметив, что Коскела ищет ссоры, Карилуото предложил было ему еще выпить, но Коскела оттолкнул его руку и начал долбить:

– Адин, тва-а, три-и, пиет… Адин, тва, три-и, пиет…

– Ты что-нибудь против меня имеешь? – спросил очкарик, еще больше разозлившись, но Коскела продолжал свое:

– Унион… совиет… сосиалист… тис… лист… к репу-плик-ик… Холотна, харасоо, маатуска… Диевуска… красни солтат… комсомолски, хоморавитса, булаева… свир… Та-ра-рай-ра-а… ра-ра рай… ра-а…

Тут очкарик понял, что причиной этой бурной речи послужила песня на чужом языке, которую пел он сам, а потому он сказал:

– Ну, я и по-фински умею. И пожалуй, будет лучше всего, если и ты будешь говорить по-фински.

– По-вински… по-свински… свинцовая дробь… Та- ра-рай-ра-а… Та-ра-рай-ра-а. Охотник на медведей Март-ти Китунен… Ри-ти, ра-ти, рал-ла… Зима пришла…

Коскела вдруг перешел на финский. Во все убыстряющемся ритме, скрежеща зубами, он хрипло запел:

– Замети, вьюга, бородушку, белоснежную головушку…

На последнем слове он вдруг встал и ударил прапорщика, который тоже поднялся с кровати. Прапорщик без чувств рухнул на пол, его очки отлетели в угол.

Ламмио бросился унимать Коскелу. Он пытался схватить его в охапку, но отлетел к стене, как варежка. А Коскела уже подхватил тяжелую скамью и начал размахивать ею в воздухе:

– Берегись! Включаю вторую скорость.

– Вилле, успокойся, – уговаривал его Карилуото, но Коскела его не замечал. Лежавший на кровати Ламмио молодой прапорщик схватил Коскелу сзади за руки и заставил его выпустить скамью, тут же подоспели и другие. Очкарик очнулся и выплюнул изо рта кровь. Ламмио позвал Миелонена, и тот прибежал вместе с другими вестовыми.

– Свяжите его!… Свяжите!

Коскелу повалили. Пять или шесть человек навалились на него, но он ворочался под ними, словно медведь. В конце концов им удалось связать его тремя ремнями, но, несмотря на это, он бормотал сквозь зубы:

– Меня не сломить, черт побери. Меня не сломить…

Затем Коскелу под усиленным конвоем понесли к его палатке. Карилуото шел рядом, увещевая его всю дорогу, так что в конце концов Коскела обратил на него внимание:

– Ты кто?

– Я Карилуото. Неужели ты меня не узнаешь? Я твой старый друг.

– Ну, здравствуй, – кивнул ему Коскела. – Привет, ребята. Куда мы направляемся?

– Отдыхать. Ты устал.

– Устал? Коскела никогда не устает… Пришел из Хярми Антти-Большой… С песней и вот с такой бородой…

«Процент потерь» был велик и в палатке. На ногах оставались только Рокка и Ванхала. Мяяття единственный лег спать по собственному желанию, остальных сон сморил в разгаре празднества. Ванхала ставил пластинки, Рокка рассказывал ему истории, чтобы хоть как-то убить время:

– Вот слушай… Я всегда ношу с собой этакий маленький календарь. И вот как-то раз пошел я с женой проведать ее родных и стал листать календарь, а тесть и спрашивает меня: «А что в твоей книге написано про то, как завтра будет ловиться рыба?» Я прочел: «Рыба об эту пору в движении и хорошо идет в сети». И что ты думаешь? Наутро старик тесть возвращается с большим уловом домой и говорит: «Наш Томмо тоже покупает себе всякие книги, да только не те, какие нужно». Старик был вне себя от радости. Но в другой раз, когда он спросил меня, я опять прочел ему ту же чепуху, а он ничего не поймал и так разозлился, что три дня со мной не разговаривал.И моя жена тоже расшумелась на меня: мол, я насмехаюсь над ее старым отцом.

Ванхала крутил пластинку, качая головой, но все же засмеялся и сказал:

– Баба нашумела… Все бабы шумят.

– Моя давно уже не шумит. Знаешь, Отрастил Брюхо, что нужно делать с бабами, когда они злятся?

– Колом по мягкому месту, хи-хи-хи.

– Нет. Я подхватываю ее и начинаю отплясывать польку, и тогда она успокаивается, черт подери… Но что за дьявол! Кто это? Кого они тащат? Они убили Коскелу?

Рокка и Ванхала кинулись навстречу солдатам, которые несли Коскелу, и Рокка еще издали крикнул:

– Какого черта вы его несете? Что с тобой, Коскела? Тебя избили?

– Привет, старый боец-одиночка… Кто кого избил?

Коскелу опустили на землю, и Карилуото прошептал Рокке:

– Постарайтесь уложить его спать. Он разбуянился, ну и пришлось его связать.

Рокка развязал путы Коскелы и повел его в палатку. Тот не сопротивлялся. Он не отдавал себе отчета в происходящем и лишь бормотал, идя рука об руку с Роккой:

– Здравствуй, старый ветеран Тайпале. Споем «Лотту Лункрени»? В конюшне кони грызут сте-е-е-ны…

Оказавшись в палатке, Коскела скоро уснул. Рокка укрыл его плащом и снова вышел наружу. Ламмио пытался скрыть опьянение, но это плохо ему удавалось, хотя скандал и развеял немалую часть винных паров. Взглянув на валявшихся прямо на земле солдат (кое-кого из них стошнило рисовой кашей, съеденной в честь торжества), он сказал:

– Хорошо… Очень хорошо… Не удивлюсь, если и взвод тоже в таком же состоянии. Что это здесь пили?

– Брагу… Он показал себя молодцом, наш мальчик, хотя теперь только мы с Ванхалой и держимся на ногах. Мы бы и гостям поднесли, да все вышло…

– Оставляю полувзвод на вашу ответственность, пока Коскела и Хиетанен не проспятся. Ну а если вдруг тревога?

– Фу, черт, тогда ты увидишь, как мы с Ванхалой наладим пулемет и будем таскать его туда-сюда. Уж мы постараемся, чтобы скорее дали отбой. Только ты больше не пей, а то мне придется еще и за командира роты быть. Мне-то что, я справлюсь, да вот только как это будет выглядеть?

Ламмио ничего не мог возразить Рокке, и офицеры ушли. Торжественное настроение было испорчено. Ламмио все же не удержался от многозначительных замечаний в адрес Коскелы:

– Личная храбрость не обязательно делает человека пригодным к несению офицерской службы. Когда меня спросили о возможных кандидатах в офицерскую школу, я подумал о Рокке и Хиетанене, но все-таки не назвал их. И данный случай доказывает, что я был прав. Как бы ни был хорош Коскела, ему недостает традиций и подлинно офицерского духа. Он не сумел войти в круг своих образованных товарищей, поэтому стал запанибрата со своими солдатами, а теперь вот во хмелю проявил затаенную против нас злобу. Только так и можно объяснить его поведение. Трудно поверить, что такой сдержанный и спокойный человек может так себя вести!

Карилуото продолжал икать. Его праздничное настроение внезапно рассеялось. Все вокруг казалось отвратительным.

– Да, но он был в патологическом опьянении, – сказал он, чтобы хоть как-то оправдать Коскелу. – Брага еще и не такое творит.

Он вспомнил дзот, изрыгавший огонь, и Коскелу, который полз к нему со связкой гранат. Вся честь прорыва досталась тогда ему, Карилуото, без всякой заслуги с его стороны. Он, правда, сделал все, что только мог, лишь бы все узнали, какую большую роль сыграл здесь Коскела. Карилуото чувствовал, что трезвеет, и в глубине души стыдился и хмеля, и всего сказанного под его влиянием. Как далеко все это от реальных событий!

Карилуото не стал заходить в блиндаж Ламмио и, не вдаваясь в объяснения, пошел прямиком на свой командный пункт.

На ночь Рокка и Ванхала втащили заснувших в палатку. Они сварили еще кофе-суррогат, чтобы прийти в себя.

В последних лучах вечернего солнца толкалась мошкара, с вершины высокой ели неподалеку слышалось звенящее кукование кукушки. Стоял прекрасный тихий вечер.

Наутро они проснулись, когда в палатке завозился вернувшийся откуда-то Рахикайнен. Отовсюду стали подниматься взъерошенные головы; щурились покрасневшие глаза, сухо чмокали обметанные языки. Хиетанен огляделся вокруг, увидел посудину, в которой готовили брагу, и сказал:

– Вот уж никогда раньше в таких боевых операциях я не бывал.

– Ты попал в штопор, хи-хи-хи…

– Ничего не помню. Ну да ладно, давайте сварим кофе! Надо принять чего-нибудь внутрь. У меня во рту словно дерьмо кошачье.

Коскела тоже встал. Он усиленно хмурил лоб, но это явно не прояснило для него событий вчерашнего дня, ибо он спросил:

– Ну и как все прошло-то?

Рокку разбирал смех:

– Да в общем ничего прошло. Тебя взяли в плен в командирском блиндаже.

– А я был там?

– Был. Тебя оттуда принесли связанного по рукам и ногам.

– Связанного? Почему?

– Ты начал там драться.

– Так-так… вот оно что…