Адские конструкции - Филип Рив

— Я знаю! — выкрикнула девочка. — Я знаю, что ты сделала! Поэтому, если хочешь заставить его молчать, ты опоздала! Теперь тебе придется убить и меня, чтобы сохранить все в тайне!

— Убить тебя? — процедила Эстер сквозь зубы, схватила Рен за куртку на груди и сильно толкнула, так что та ударилась о дерево. — Да я жалею, что ты вообще родилась! — Она перебросила нож в руке другим концом, поймав его в воздухе за стертую костяную рукоятку. Лезвие сверкнуло в пламени пожара, и отражение упало на потрясенное, непокорное лицо Рен. И дочь вдруг показалось очень похожей на ее, Эстер, полукровную сестру, Кэтрин Валентин, погибшую, защищая ее, от меча их родного отца.

— Мама! — позвала Рен тоненьким, испуганным голоском.

Эстер опустила нож.

Том и Тео бежали во весь дух через деревья, поскальзываясь на склоне.

— Что происходит? — закричал Том, который вырвался вперед. — Рен, ты в порядке?

— Она хочет убить его! — Рен упала на колени; рыдания сотрясали ее тело, и ей с трудом удавалось произносить фразу, которую тем не менее то и дело повторяла: — Она хочет убить Пеннирояла!

Том перевел взгляд на лежащего человека, призывно вознесшего к нему дрожащую руку.

— Том, умоляю, не будем совершать поспешных поступков…

Какое-то мгновение Том молчал. Ему вспомнилось, каково было лежать на снегу в Анкоридже в уверенности, что смерть вот-вот заберет его. Он почувствовал резкую боль в груди, вкус собственной крови во рту. И до сих пор мог слышать затихающий гул моторов «Дженни», на которой удирал Пеннироял. На секунду его охватила такая же ярость, как и Эстер, он сам был готов схватить нож и покончить со старым негодяем. Но вспышка гнева прошла, и Том прикоснулся к руке жены.

— Эт, посмотри на него! Он старый и беспомощный, его дворец падает, охваченный пожаром. Разве это не достаточное возмездие? Давай затащим его на «Дженни» и улетим поскорее, пока эта лохань не грохнулась оземь!

— Нет! — выкрикнула Эстер. — Мы уже раз пустили его на борт! Ты забыл, что он сделал в благодарность за это? Ты забыл, что он почти убил тебя? Ты не можешь вот так взять и простить его!

— Могу, — спокойно сказал Том. Потом опустился на колени возле Пеннирояла и знаком подозвал Тео помочь поднять его. — А что еще остается делать? Убить его? И чего мы добьемся? Это ничего не изменит…

— Изменит! — сказала Рен, и ее голос прозвучал так странно, что Том поднял голову и посмотрел на нее. Она продолжала плакать, глубоко, не по-девчоночьи всхлипывая; лицо некрасивое и мокрое от слез и соплей. Когда мать повернулась к ней, Рен испуганно отскочила подальше и закричала: — Если убить его, то он уже никому не расскажет, как мама продала Анкоридж охотникам!

Голова Эстер мотнулась, как от пощечины.

— Ложь! — сказала она и попыталась засмеяться. — Наслушалась бредней Пеннирояла!

— Нет, — твердо произнесла Рен. — Нет, правда! Все эти годы благодарные граждане считали ее спасительницей Анкориджа от охотников, а на самом деле она же и сделала тех граждан заложниками бандитов и убийц. Мне бы тоже хотелось, чтобы это оказалось неправдой. Я тоже говорила себе, что такого не могло быть. Но это правда!

Том посмотрел на Эстер, ожидая от нее опровержения.

— Я сделала это ради тебя, — сказала она.

— Значит, это правда?

Эстер отсупила назад, прочь от него.

— Конечно, правда! А куда, ты думаешь, я отправилась в ту ночь на «Дженни»? Прямиком в Архангельск и рассказала Масгарду, где ему найти Анкоридж. У меня был один выбор — либо потерять тебя, и я не смогла бы… не смогла… О Том, во имя богов, это случилось шестнадцать лет назад и теперь уже не имеет никакого значения! Я же сама все исправила, разве не так? Убила Масгарда и его людей! И все это ради тебя… Но ради совсем другого Тома Нэтсуорти и его любви она в свое время была готова приносить в жертву целые города. Тот Том — храбрый, красивый, страстный юноша, — наверное, простил бы ее. А этот, постарше, скромный анкориджский историк, стоит и смятенно смотрит на нее, глупо разинув рот, а рядом распустила сопли его придурочная дочка; и ему никогда не понять ее поступка. И девчонке тоже не понять. Эти двое не такие, как Эстер. И дура она была, когда решила, что сможет жить в их мире.

— Все эти годы… — начала она, швыряя в сторону нож и наблюдая, как тот сверкнул, вращаясь, и воткнулся в газон Пеннирояла. — Все эти годы в Винляндии… Все эти годы с вами обоими… были сплошной скукой!

Ее била дрожь, и вспомнилась ночь, когда привели в действие МЕДУЗУ, а она впервые осмелилась поцеловать Тома. Тогда, в начале всего, ее тоже безудержно трясло, как и теперь, когда все закончилось. Она повернулась и быстро зашагала прочь от него через разгромленные оранжереи. Впереди сквозь дым неясно проступало что-то невысокое и квадратное, похожее на какое-то строение, но потом Эстер догадалась, что это какой-то дурацкий лабиринт. Что ж, годится! И она направилась прямо к входу.

— Эстер! — позвал сзади Том.

— Проваливай! — Она мельком обернулась. Том бежал за ней, причудливый силуэт на фоне горящего Шатра, вместе с поспешающими следом Рен и ее африканским другом. — Проваливай! — снова крикнула она, повернулась на ходу и сделала пару шагов спиной вперед, показывая на «Дженни Ганивер». — Забирай Рен, и валите отсюда, пока Пеннироял снова не угнал чертово корыто у вас из-под носа!

Но Том не унимался:

— Эстер!

— Я не полечу, Том! — Она плакала. Мимо проносились клубы дыма вместе с горящими обрывками оболочки аэростата, а черные полы пальто Эстер вздымались на горячем ветру, делая ее похожей на жуткого ангела. — Возвращайтесь в Винляндию! Будьте счастливы! Но только без меня. Я остаюсь здесь!

— Эстер, не глупи! Эта штука сейчас развалится на части!

— Нет, только упадет, — возразила Эстер. — Я выживу. Там, внизу, суровые города пустыни, самоходы-стервятники. Их жизнь как раз для меня!

Он почти догнал ее. Эстер видела его лицо, блестящее от слез в свете пожаров. Ей очень хотелось подойти к нему, поцеловать и обнять, но в то же время она знала, что больше никогда не сможет прикоснуться к нему, так как их навсегда разделило зло, совершенное ею.

— Я люблю тебя! — крикнула Эстер, повернулась и исчезла в темноте лабиринта.

Почва под ней то вздымалась, то уходила из-под ног; из груди непроизвольно вырывались не то всхлипы, не то смех. Позади, глуше и глуше, слышался голос Тома, выкрикивающий ее имя. Над головой аэростаты Облака-9 вспыхивали один за другим, наполняя лабиринт причудливыми, мечущимися тенями. Эстер споткнулась, потеряла равновесие и оцарапала лицо о колючие ветки самшитовых кустов. Только теперь до нее стало доходить, что здесь не самое безопасное место и ей понадобится более надежное укрытие в момент падения. Но тут она добралась до центра лабиринта и почти сразу разглядела, что там кто-то сидел, словно дожидаясь ее.

Эстер резко остановилась, проехав по инерции по мокрой траве. Сидящая фигура разогнулась, выпрямилась и теперь возвышалась над ней. Гигант, казалось, весь состоял из пламени, но это было лишь отражение полыхающих аэростатов на полированных и довольно помятых доспехах. Мертвое лицо расплылось в улыбке. Эстер узнала его: она собственноручно закидывала его землей восемнадцать лет назад на Черном острове, когда хоронила старого Сталкера в глубокой могиле, а потом натаскала сверху груду камней. Оказывается, зря старалась! Ее обоняние уловило знакомый запах формалина и нагретого металла.

— Эстер! — еще раз донесся откуда-то далеко, из оранжерей, чуть слышный крик Тома, теперь потерянного для нее навсегда.

Шрайк протянул к ней свои чудовищные лапы и произнес:

— ЭСТЕР ШОУ.

Очередной аэростат с ревом воспламенился, и в небо вырвался огненный гейзер. Почва ушла из-под ног, и Том на мгновение повис в воздухе, потом больно упал, покатился и стукнулся о статую бога Поскитта.

— Эстер! — пытался закричать он, вставая на ноги, но вместо крика получилось какое-то хрипение, и сердце, казалось, тоже захрипело. Помассировал грудь, но облегчения не наступило; Том упал на колени, затем лицом вниз — боль пригвоздила его к траве. В глазах почернело. Когда он очнулся, кто-то был рядом. — Эстер! — промычал он.

— Папочка… — Рен трогала его руками за спину и плечи, заглядывала в лицо испуганными и красными от слез глазами.

— Все хорошо, — сказал Том, и в самом деле ему стало лучше, хотя ощущалась тошнота и головокружение. — Такое и раньше случалось… Ничего страшного.

Он начал с трудом подниматься, но тут подошел Тео, друг Рен, и почти без усилий взял его на руки. Том, наверное, опять ненадолго потерял сознание, пока Тео нес его через оранжерею, потому что ему всю дорогу чудилась рядом Эстер. Но потом он оглянулся, а ее не было. Они пришли уже к открытому люку «Дженни Ганивер», и Пеннироял смотрел на них через иллюминатор кабины. Том совсем запутался в происходящем, тем более что вся оранжерея накренилась и раскачивалась, и единственной реальной деталью во всем этом была Рен. Она крепко держала его за руку и пыталась улыбаться, хотя все время плакала.