Адские конструкции - Филип Рив

— А как же ты? — спросила она. — Я не могу оставить тебя здесь одного!

— За меня не беспокойся, — сказал он, а потом повторил, стараясь говорить более уверенно: — За меня не беспокойся! Эта штука опускается медленно. Приземлится — пойду по пустыне на юг. В горах Тибести, к югу от песчаного моря, есть оседлое поселение. Может, удастся добраться до него пешком.

— Нет! — заявила Рен и отстранилась от Тео, потому что, когда он обнимал ее, у нее переставали соображать мозги, и ей хотелось соглашаться с любыми его словами, даже если где-то глубоко внутри она понимала, какая это чепуха. Допустим, он уцелеет при падении Облака-9, однако отправляться пешком через пустыню — просто самоубийство! — Я остаюсь с тобой! Будем вместе искать выход из положения — и точка! Пошли, надо вернуться на аэродром, может, найдется какая-нибудь несломанная летающая машина.

Она зашагала впереди через пропахшие дымом оранжереи, испытывая необъяснимое чувство надежды и весьма довольная собой. Но когда добрались до аэродрома, увидела, что разрушения здесь намного превзойти ее ожидания. Сборные ангары и бараки Летучих Хорьков раскурочены и разбросаны по территории, от не успевших взлететь аппаратов остались лишь обугленные обломки.

Но среди развалин летнего домика, в котором накануне Рен разговаривала с Орлой Дубблин, нелепо торчала вешалка, на которой еще более не к месту висели две длинные кожаные куртки на овечьем меху. Хоть здесь повезло! Рен кинула одну Тео, и тот сразу с благодарностью натянул ее на себя, повесив вместо нее свои серебристые крылья, будто ангел, изгнанный из рая.

Облачаясь в другую куртку, Рен уже обдумывала новый план.

— Ну хорошо, — заключила она, — может быть, мы действительно окажемся в пустыне. Нам понадобится вода и пища. И компас тоже пригодится!

Но Тео не слушал. Его внимание привлекло шуршание в кустах за аэродромом. Знаком он призвал Рен сохранять тишину.

— О боги! — прошептала она. — Только не Зеленая Гроза!

Но это был Нимрод Пеннироял. Первую пулю Шкина остановила Жестяная Книга в кармане мантии мэра, сломав ему несколько ребер, а вторая скользнула по виску, отчего он потерял сознание и все лицо ему залило кровью. Однако пришел в себя и дотащился до аэродрома с той же мыслью, что Рен и Тео, — найти способ улететь с Облака-9. Жалобно глядя на них из кустов, он прохрипел:

— Помогите!

— Оставь его, — посоветовал Тео, когда Рен направилась к мэру.

— Не могу, — ответила Рен, в душе сожалея об этом.

После всего зла, которое причинил ей Пеннироял, он не заслуживал сострадания. Но если она не поможет ему, станет такой же плохой. Рен опустилась на колени возле раненого и оторвала от нижнего края блузки полосу ткани, чтобы перевязать его.

— Хорошая девочка, — прохныкал Пеннироял. — Кажется, я еще сломал ногу, когда падал… Этот дьявол, Шкин! Гад! Ранил меня! Ранил, а сам улетел!

— Зато вы теперь знаете, каково было бедному Тому Нэтсуорти, — наставительно сказала Рен.

Через повязку выступила кровь. Рен пожалела, что в свое время не уделяла должного внимания урокам оказания первой помощи, чему учила их миссис Скабиоз дома, в Винляндии.

— Ну, тогда было совсем другое дело, — начал Пеннироял. — Это было… Великий Поскитт! — спохватился он. — Откуда тебе известно о Томе Нэтсуорти?

— Потому что я — его дочь, — пояснила Рен. — Шкин сказал вам правду обо мне. Том — мой отец. Эстер — моя мать.

Из горла Пеннирояла послышались какие-то булькающие звуки, его глаза выпучились от ужаса и страдания. Он следил, как Рен отрывает еще одну полосу ткани от своей блузки, словно боясь, что его сейчас станут душить ею, как удавкой.

— Есть тут хоть кто-нибудь на этой проклятой летающей тарелке, кто на самом деле является тем, кем себя называет? — произнес он слабым голосом и тяжело обмяк на руках у Рен.

— Умер? — спросил Тео, приблизившись. Рен отрицательно покачала головой:

— Рана неопасная. Обычный обморок. Надо помочь ему, Тео. Он спас нас от Синтии.

— Да, но только для того, чтобы заполучить назад свою Жестяную Книгу, — возразил Тео. — Оставь его здесь. Может, грозовики найдут его и возьмут с собой, когда будут убираться отсюда…

Но тут позади них, из-за деревьев, отбрасывая в дымке длинные тени, в реве аэродвигателей начали набирать высоту «Женьшеневые мотыльки» и «Лисицы-Оборотни» и осторожно пролетать сквозь оснастку Облака-9. Зеленая Гроза уже убиралась отсюда.

Энона Зеро пришла в сознание из-за ядовитого запаха горящих штор. Голова болела. Девушка хотела глубоко вздохнуть, но едкий дым попал в легкие, она закашлялась и перевернулась на спину.

Над ней языки пламени накатывались на разукрашенный потолок бального зала чередующимися волнами, словно какая-то светящаяся жидкость. Энона с трудом приподнялась, пытаясь нащупать свои очки, но они были разбиты, а огонь подобрался уже совсем близко. На горящем полу валялись почерневшие страницы Жестяной Книги.

Энона бросилась в колеблющуюся огненную завесу и выбежала на площадку солярия. Там творилось что-то невообразимое: смешались дым, сполохи пожара, бегущие люди… Она ринулась в эту кашу в поисках лестницы, но у нее на пути встал генерал Нага. Энона попятилась, споткнулась о туловище Сталкера и беспомощно села на него, в полной власти закованного в железные доспехи человека.

— Доктор Зеро, — обратился к ней генерал Нага, — это… это нападение… ваших рук дело?

Энона знала, что сейчас он убьет ее. Страх переполнил ее до такой степени, что стал сочиться через рот тихоньким, тоненьким писком. Она зажмурилась и начала шептать молитву богу разрушенной часовни в Тяньцзине, потому что, хотя у нее никогда не хватало времени для богов, уж Он-то, думала девушка, должен понимать, каково бояться, страдать, умирать… И страх покинул ее, глаза открылись, и за дымом парила луна, полная и белая, и Энона решила, что большей красоты в жизни не видела.

Она улыбнулась генералу Наге и сказала:

— Да, это сделала я! Я запрограммировала секретные инструкции в мозге Сталкера Шрайка. Я заставила его уничтожить Фанг. Это было необходимо.

Нага опустился на колени и взял ее за голову своими большими железными руками. Потом наклонился и неловко поцеловал между бровей.

— Превосходно! — восклицал он, помогая ей встать. — Превосходно! Натравить Сталкера на Сталкера, а?

Он повел ее прочь от пожарища мимо озаренных огнем, остолбенело озирающихся солдат и авиаторов по лужайке к пришвартованному «Погребальному грому». По пути взял чью-то накидку и укутал ею дрожащую девушку.

— Вы даже не представляете себе, как долго я ждал этого дня! — говорил генерал. — О-о-о, в первые годы Фанг прекрасно сыграла роль вождя, но время шло, конца войне не видно, а она все расходовала попусту людей и корабли, будто карточные фишки. Сколько я ни пытался придумать способ… А вы сделали это! Вы избавили нас от нее!.. Кстати, ваш друг мистер Шрайк убежал куда-то. Он неопасен?

Энона сокрушенно покачала головой, вообразив, что, должно быть, пришлось пережить Шрайку.

— Трудно сказать. Я временно отключила в мозге Сталкера некоторые ячейки памяти, чтобы освободить место для моей секретной программы, но теперь, когда миссия выполнена, в его сознании может всплыть множество воспоминаний из давнего прошлого. Для него это настоящее потрясение, способное вызвать помешательство… Бедный мистер Шрайк!

— Мы говорим о машине, доктор, — напомнил Нага.

— Нет, он не просто машина. Вы должны приказать своим людям отыскать его, генерал!

Нага небрежным взмахом руки ответил на приветствие двух часовых и вскарабкался по сходне «Погребального грома». В гондоле усадил Энону в кресло. Она вдруг почувствовала себя ужасно усталой. С полированной поверхности металлической груди генерала на нее смотрело собственное лицо, перепачканное кровью и сажей, голое и беззащитное без очков. Нага отечески похлопал ее по плечу и хрипло пробормотал:

— Тихо, девочка, тихо, — словно успокаивал испугавшуюся собачку. Истинный воин, он был неловок в отношениях с женщинами и не знал, что такое ласка. — Вы очень храбрая молодая особа!

— Нет, я боялась! Страшно боялась…

— В этом-то и заключается храбрость, дорогая моя, — в преодолении страха. А вот если бы не боялись, тогда не считается! — Из кармашка в доспехах генерал достал фляжку. — Вот, глотните бренди, помогает восстановить душевное равновесие! Мы, конечно, не станем во всеуслышание трубить о вашей причастности… Нам придется, хотя бы формально, объявить траур в связи с кончиной Сталкера Фанг. Обвиним в ее смерти городских! Это поднимет боевой дух войск, как никогда с самого начала войны! Мы начнем наступление на всех фронтах! Отомстим за гибель вождя!