Галактика 1995 № 1 - Виктор Потапов

Какая-то сильная мысль вынырнула из темной глубины и ударила по всем этим виденьям, как по отражениям на воде. Это был выход, тот самый единственно безотказный, о котором говорил Эдуард.

Волк выполз из-под ствола и побежал по мокрому лесу. Шуба его засеребрилась от влаги. Вниз, все время вниз. Да, эта тропинка ведет, конечно, туда. Еще несколько минут — и перед глазами небольшое лесное озеро в глубокой долине с обросшими дубом и кленом склонами.

Волк выбегает на нависший над водой низкий мшистый берег и останавливается у самого края. Нельзя медлить, иначе не сможешь. Но что это там подрагивает внизу? Он приглядывается. На воде, под стихнувшим дождем, отражение человека с грустными глазами, опустившегося для чего-то на четвереньки. Волк целую минуту смотрит не понимая, как завороженный. Странно, — говорит он и трогает лапой картинку. Она мнется, но потом снова разглаживается. Что же это значит? — пробует Андрей вместить увиденное в голову. Но шкура, как и прежде, на нем; хвост, клыки. Это фотография на память, — жестоко решает он, и внезапная жестокость резко подвигает его к цели. Серое тело летит в воду. Всплеск, но что-то выталкивает из глубины. Что? Капли вновь усилившегося дождя барабанят по глазам, а в них — надежда, каким-то странным образом связанная с ранящим отражением. Волк плывет к берегу.

Потом он долго лежит на траве под холодными осенними струями и снова думает, будто что-то приковало его к месту. «Подождем, еще немного подождем, — текут своим внутренним дождем его мысли. — Наверно, есть другой выход.» И кажется все вернее и вернее, что выход есть. Хотя там тоже больно.

Под утро он проснулся от ощущения опасности. Поднял голову с лап и прислушался, ничего. Но в то же время, подумал волк, в этой опасности было что-то и хорошее, теплое как его воспоминания о детстве.

Наконец, далеко за деревьями послышались звуки. Волк узнал их — это был собачий лай. Он поднялся на четырех, стряхнул ночную дождливую сырость и прислушался внимательней. Собаки лаяли в разных местах, и их было много. Волк пошел — инстинктивно туда, откуда лая не доносилось, — невольно ускоряя шаг.

А лай все ближе, ближе. Вот уже надо бежать быстро, перепрыгивая через поваленные стволы, продираясь сквозь кусты. Но почему он бежит? Может, надо остановиться? Остановиться нельзя — между ним и преследователями резкая грань, отделяющая человека от волка. И волк бежит туда, где тихо, где — выход.

Да, это свобода; как раз лес редеет, и за ним поле — широкое, как само небо с сияющими облаками. Может, в этой свободе и все дело?

Волк ныряет в просеку. Что-то, будто пробившийся сквозь деревья солнечный луч, вспыхивает впереди, и вместе с грохотом бегущему обжигает левое плечо. Лапа подворачивается, волк скользит по мокрой траве боком, — и второй гром бьет его прямо в голову, гася все: и поле, и облака, оставляя только их ощущение — свободу.

Охотник подходит к добыче и склоняется, чтобы получше рассмотреть две страшные раны, кровь из которых растекается по траве.

Второй охотник бежит по просеке к первому.

— Готов, — говорит убивший.

— Повезло, — завистливо отвечает его товарищ. — А я всего в двух шагах стоял.

Он опирается на двустволку и тоже наклоняется над убитым.

— Молодой еще. Не матерый. И откуда они к нам забредают? Охотники берут добычу за ноги и волокут на опушку.

А в неуютной, заваленной папками и бумагами комнате участковый сразу перед двумя свежими протоколами о воровстве и нанесении побоев впервые за последнее время вздохнул посвободнее: кажется, опять все пошло по-старому.

Эдуард Фит

Убийство с помощью магии

В магизме скрыто присутствует та духовная тенденция, которая коренится в первородном грехе человечества: поставить себя в центре мироздания и заставить служить себе его силы.

Мой сон прервал пронзительный телефонный звонок. Я схватил трубку и, теряясь в догадках, кто мог звонить мне столь поздно, взглянул на часы: времени было без пятнадцати час.

— Алло?

— Мистер Саймон? — послышался женский голос, взволнованный и чем-то знакомый.

— Да.

— Говорит Патриция Ивен. У меня плохие новости, Генри. Роберт попал в автомобильную катастрофу.

Я почувствовал, как внезапно у меня похолодела спина.

— Он жив? — спросил я, чувствуя, что беспокойство мое усиливается.

— Он мертв.

— Мертв?! — Я непонимающе уставился на телефонный аппарат. — Как это случилось?

— Полиция говорит, что он рванул на красный свет и врезался в грузовик.

— Роберт?! Он всегда ездил с такой осторожностью. Может быть они перепутали?

— К сожалению, нет. Меня вызывали для опознания. Это он.

Новость потрясла меня. Столько лет я дружил с Робертом и вдруг… его нет. Я смотрел вдаль блуждающим взглядом, не находя сил поверить услышанному.

— Если вы располагаете временем, — послышался из трубки голос Патриции, — я хотела бы видеть вас утром часов в девять. Необходимо уладить кое-какие формальности с тем делом, в которое вы и Роберт вложили свои деньги.

Ее слова доносились до меня словно сквозь пелену тумана. Пелена внезапно разорвалась и до моего сознания вдруг дошло, что для женщины, только что потерявшей мужа, она слишком хладнокровно разговаривает о делах. Правда, я знал, что за последнее время их отношения испортились настолько, что Роберт начал поговаривать о разводе и буквально на днях хотел изменить завещание. Сделать это он не успел и его неожиданная смерть сделала Патрицию очень богатой.

— Так я увижу вас в девять? — мои размышления были бесцеремонно прерваны.

— Я весь день буду занят в клинике, — с досадой произнес я.

В голосе Патриции послышались металлические нотки.

— Дело весьма срочное. Если вы считаете, что…

— Да нет, ладно. Я приеду, но только в десять. Вначале заеду в клинику, а потом к вам.

— Хорошо, жду вас, — буркнула она и повесила трубку.

Я отвел взгляд от окна, взглянул на календарь, висевший напротив. «Понедельник, 13 ноября». Это было бесспорно и неопровержимо. В ту ночь я почти не спал — от разных мыслей голова шла кругом. Я думал о нелепой смерти Роберта, о том, что в результате этого несчастного случая Патриция получит в наследство почти сорок миллионов долларов: именно во столько оценивалось его состояние, вложенное в основном в недвижимость, и во мне росло подозрение, что с аварией что-то нечисто. Но что произошло на самом деле?