Засланец - Константин Хвостополосатов

Это уже что-то собой представляло. Я поворочал картинку, стараясь поймать ракурс для большего обзора.

За корпусом машины, визуально в пяти-шести метрах от меня просматривался всполох небольшого взрыва и падающая фигура, практически полностью засвеченная вспышкой и закрытая обломками какой-то конструкции с пылью. Минут пять я выбирал положение у кромки «фонтана». И вот она фигура.

Скорее всего, гуманоид находился в падении спиной вперед, его тело замерло в каких-то сантиметрах от палубы ангара. Оливковый полный комбинезон с бежевыми и черными пятнами на локтях и коленях оказался весьма потерт. Руки «человека» были безвольно выброшены впереди тела и чуть разведены в стороны, голова запрокинута назад. Рядом с правой рукой застыл какой-то прибор, видимо, выпавший из нее и продолжавший сольный полет к палубе.

Я усердно напрягал зрение и аппаратуру брони, вглядываясь в фигуру. Проступили мелкие детали. Потертости и небольшая дырка на одном из шести пальцев перчатки, расстегнутая вакуумная застежка набедренного кармана, ворох каких-то тонких проводков, выбивающихся из этого кармана, три небольшие несимметрично расположенные рваные дырки на груди комбинезона. Картинка дрогнула, на миг передо мной появилась вспышка, накрывшая все вокруг и заставившая потемнеть забрало брони. Изображение вернулось, но что-то неуловимо изменилось. Я чуть отпрянул и осмотрел еще раз картинку. Боец вдалеке чуть больше высунулся из-за обломков, на палубе рядом с его укрытием появилось несколько фонтанчиков, выбитой керамики, а падающая фигура достигла палубы, стукнувшись головой и плечом.

– Ух ты! – выдохнул я удивленно, – оно двигается!

Я опять придвинулся к «фонтану». Скорее всего, бойцы КСС принадлежали к расе крайгов – я кое-что успел о них разузнать на «Эталоне-12», даже изучил кое-какие основы строения тела и первой помощи. Мне жутко захотелось увидеть лицо упавшего бойца или техника, и я опять начал двигать точку обзора, стараясь развернуть картинку. Хоть мне удалось увидеть всего-то часть лица, это определенно оказался не крайг. Лицо «человека» местами покрывала короткая густая шерстка светло-рыжего цвета, что издалека придавало ему смуглость, как от загара. Мое тело начало ныть, потому что удерживать неподвижно неудобную позу оказалось довольно утомительно.

– Ну еще чуть-чуть бы, хотя бы шаг внутрь этой панорамы, – подумал я, чуть качнувшись.

Картинка дернулась, я моргнул и опять напряг зрение в поисках деталей. Тут же всё вокруг меня снова залила вспышка, откуда-то послышался далекий удар, мир перевернулся раз-другой, я ощутил сильный толчок в плечо, потом в спину и голову. Пытаясь разлепить инстинктивно закрытые глаза, я вдруг почувствовал сильную боль в груди. А в открытых и почему-то слезящихся глазах мир пребывал в штормовом неистовстве.

4. Четыре

Мне давно не было так плохо. И самое главное – я не мог определить причину, да я вообще оказался полностью дезориентирован. Болело, кажется, все. Горло горело, и я не ругался нецензурной бранью только потому, что не мог этого сделать. Зато я мысленно костерил на все лады личный БМКП, почему-то решивший отлынивать от своих обязанностей. От боли я не решался даже пошевелиться. Не знаю, сколько прошло времени в этом кошмаре, сначала мне стало немного лучше, а потом все как-то рывком оказалось в пределах сносного. Боль осталась где-то на периферии, и я смог разлепить глаза. Тут же ко мне пришли и звуки. Вокруг раздавалась мрачная симфония боя. Что-то потрескивало, сгорая оранжевым пламенем рядом с моей головой, где-то шипели знакомые разряды плазмы штурмовых винтовок КСС, гулко прокатывались какие-то взрывы, палуба периодически сотрясалась. Перевернувшись на живот, я пополз в сторону большого темного пятна, пытаясь привести в порядок зрение. Все двоилось, троилось, а может, и четверилось, какие-то разноцветные разводы и пятна постоянно пересекали поле зрения.

Наконец что-то реальное. Моя рука ощутила ребристый корпус транспортного челнока, который почему-то показался мне очень родным, как будто я знал его чуть ли не с пеленок и мог с закрытыми глазами открыть все имеющиеся двери, люки и лючки этой машины. Зрение по-прежнему шалило, но кое-что стало проступать. Корпус челнока вздрогнул и задребежжал, как будто по нему проскакала стая огромных блох. Потом совсем близко послышались щелчки, и меня осыпало керамической крошкой. Чертыхаясь в душе, я стоял на коленях, прижавшись головой к машине, и пытался отплеваться от мелкой керамической пыли. Ноги опять беспомощно разъехались, и я снова рухнул на пыльную палубу. Корпус транспортника в очередной раз жалобно заскрипел, а рядом со мной кто-то плюхнулся.

– Тех, ты живая? – спросили рядом, – эй, тех!?

Кто-то бесцеремонно перевернул меня. Были бы силы, я бы возмутился, а так просто открыл глаза. Зрение почти встало на место. Надо мной склонился боец в потрепанной и запыленной легкой броне КСС. Шлем бойца находился в боевой трансформации и, матово поблескивая, закрывал все лицо. Поверхность забрала украшали пыль с грязными разводами, а на левой части ближе к виску угадывался большой скол с залатанной системой жизнеобеспечения трещиной.

– Тебе может вкатить стимулятор? – нагнулся боец ближе, – нужно отходить к центральной палубе. Нас тут сильно прижали и потрепали, но на подходе тройка и восьмерка, четверть цуна продержаться нужно всего.

– Меня контузило малость, – прошептал я, – куда эвакуироваться?

– Туда, – показал боец, – прячься за корпусами техники. Тебе точно не нужен стимулятор? Меня вот два раза чуть не вытрусило наизнанку, помогает пока.

Я покачал головой, кое-как встал и, согнувшись, поковылял к другому краю машины.

– Держи, – все же сунул военный мне что-то в руку, – хлопни, если совсем плохо будет, он как раз на вашу физиологию рассчитан, давно уже в аптечке для союзников пылится. Правда, он на здорового мужика рассчитан, но не думаю, что хуже будет помереть от недостатка сил.

Я автоматически положил стимулятор в один из кармашков комбинезона. В другой борт челнока что-то попало, раздался взрыв, и я снова обнаружил себя лежащим на куче керамической крошки. Рядом послышалось шипение плазмы, боец уверенно отрабатывал по кому-то серию выстрелов.

– Надо бы позицию сменить, – автоматически подумал я, – три, максимум пять выстрелов и валить.

Тут же в торце машины около десантника расцвел оранжевый цветок. Грохот взрыва, цокающие по корпусу машины поражающие элементы, клубок пыли. Опять приподнявшись из мусора, я увидел лежащего в двух шагах от меня бойца. Система жизнеобеспечения экстренно латала пробоины, заливая медицинским герметиком большую дырку на месте отсутствующей грудной пластины.

– Похоже, боец на сегодня отвоевался, – подумал я, – не отвоеваться бы ему пожизненно. Надо парня оттащить за корпус, а то наделают лишних дырок.

Проклиная пыль и мелкие кусочки керамики, колющие руки и колени сквозь ткань, я пополз к бойцу, ухватил его за какую-то торчащую из брони петлю и потянул назад за корпус транспортника. Два рывка едва сдвинули бойца с места. Сильно заболело и тут же утихло в груди. Поморщившись, я осмотрелся. Никаких мыслей на тему происходящего вокруг не добавилось. Но какая-то часть моего сознания знала, что на ремонтную базу напали, в ангаре «звездных игл» идет бой. Рядом с головой просвистели осколки, а в ногу бойца по касательной лизнул лазерный луч. Плюнув на ситуацию, я принялся из всех сил затаскивать раненого за корпус челнока. Машину опять тряхнуло, вокруг посыпались фрагменты термической обшивки, и один осколок сильно куснул меня за щеку.

– Да что вы там себе думаете, уроды! – уже совершенно искренне возмутился я. – Я тут фиг знает где, фиг знает с кем, да еще стреляют вокруг все, кому не лень и все в меня!?

Окончательно оставив на потом выяснение подробностей своего положения, я распластался по палубе и пополз к штурмовой винтовке бойца. По пути обратно я видел, что на месте прежней двойки засели еще двое десантников. Один шустро пеленал раненого бойца, второй короткими импульсами отстреливался из чего-то тяжелого. Вот «санитар» закончил, ухватил раненого за какую-то петлю и поволок, пригнувшись, куда-то в сторону. Второй боец, дав два выстрела, последовал за ним. Взяв винтовку наизготовку, я выглянул из-за корпуса транспортника и сразу спрятался. На месте недавнего укрытия десантников топтался какой-то конек-горбунок. Я опустился на колени и аккуратно выглянул из-за машины у самой палубы. Конек-горбунок имел кроме четырех ног еще и пару «рук», которыми с успехом применял какое-то огнестрельное оружие.

– Слишком много ног, – подумал я, прицеливаясь, – да и брони такой я не видел.

Винтовка осталась безучастной к моим потугам выстрелить, это не удивило, а просто взбесило меня. Уже не стесняясь, я в голос материл случай, который подсунул мне винтовку с разряженной батареей. Быстро ощупав бойца, я обнаружил кармашки с заряженными батареями и даже нашел одну гранату. Путаясь в почему-то дрожащих пальцах, я извлек пустую батарею.