По тонкому льду - Сара Адам

два раза в год на годовщину смерти матери и отца. Долго сижу, осмысливая прожитые годы и заставляю себя простить их обоих и отпустить с миром.

С появлением жены я стал реже вспоминать о прошедших, не очень приятных, воспоминаниях жизни, стараясь вычеркнуть их и стать лучше, чем был.

Своим светом Ариела исцеляет мою давно прогнившую душу. Услышав вчера стук сердца собственного ребёнка, я ощутил такой мощный прилив озарения.

Теперь всё будет по-другому, у меня своя собственная семья, с которой я не допущу тех же ошибок, что мой отец.

Я не стану тираном, как он.

Глава 24

Ариела

Максимилиана нет дома с самого утра, как я проснулась. На сообщения не отвечает, так же, как и на звонки. Сегодня какой-то особенный день для него, и мысль о том, что он не хочет быть рядом со мной из-за того, что оплакивает другую женщину, разрывает меня.

Всё, за что не возьмусь, валится из рук, не получается рисовать, не могу смотреть телевизор, не могу есть и спать. Сижу, бесцельно смотря перед собой. Знаю, такое поведение и переживания вредят ребёнку, но я не могу ничего с собой поделать.

Ближе к одиннадцати ночи сдаюсь и поднимаюсь в спальню, готовясь ко сну, как обычно, делаю свою беременную рутину, натирая каждый дюйм тела маслом от растяжек, а затем выхожу в спальню, но замираю на месте, как вкопанная.

Макс сидит на постели, опустив голову на руки.

Я бы хотела пройти молча, не разговаривать с ним и вообще прогнать из спальни, что было бы из разряда фантастики, но не могу сдержаться и произношу:

– Где ты был? – раньше я не задавала таких вопросов, потому что знала – Максимилиан со своим кланом. Но сегодня, уверена, он был в другом месте, не только телом, но и мыслями.

Словно только сейчас поняв, где находится, поднимает голову смотря на меня.

– А что? – выразительно спрашивает, притягивая к себе за пояс шёлкового халата. Хочу вырваться, но не могу заставить себя это сделать.

– Ты что, пил? – по мере приближения к мужу, начинаю чувствовать лёгкий запах алкоголя. Он распускает пояс халата, откидывает в сторону его края и прижимается щекой к оголённому выпирающему животу.

– Я так люблю тебя, Ариела. Вас обоих, – хрипло шепчет опустошённым голосом. – Вы – самое дорогое, что у меня есть.

Эти слова ещё больше поселяют внутри тревогу, кого он потерял в прошлом, что сейчас боится подобной участи для меня?

– Объясни, что происходит? Что сегодня за день? Кого ты должен помнить, Максимилиан? – голос надрывается, глаза щиплет от слёз. Щетина щекочет нежную кожу, но я не отстраняюсь. Руки машинально опускаются на плечи мужа, как будто я стараюсь удержать его в таком положении насильно.

– Сегодня годовщина её смерти, – впервые вижу его выпившим и таким растерянным. У каждого человека есть слабости, как выяснилось, у кровавого Макса тоже…

– Чья? – пропуская удар сердца спрашиваю, боясь услышать ответ.

– Ровно двадцать пять лет, как моей матери не стало, – рука замирает, переставая гладить мужскую голову.

О… Боже…

Ноги перестают держать, подгибаясь и я медленно опускаюсь на колени перед сидящим мужем. Такого стыда за свои бредовые мысли я не испытывала ещё никогда…

– Милый, мне безумно жаль, – кладу ладонь на щёку Максимилиана, он перехватывает её и целует запястье. – Как… как это случилось?

– Покончила с собой. Беатрис Галанте истекла кровью на наших с отцом глазах.

– Прости, прости меня, пожалуйста! – не выдержав, я начинаю плакать и обнимать своего мужчину; солёными от слёз губами осыпаю его лицо поцелуями.

– За что ты просишь прощения? – Макс заглядывает своими тёмными глазами в самую душу.

– Я надумала себе такие глупости, мне безумно стыдно… я даже не догадывалась, что это связано с твоей мамой…

– Перед тем, как жениться на тебе, я поклялся, что не стану таким, как отец. Но не всегда справляюсь, Ари, видит Бог, я пытаюсь быть лучше ради вас.

Он боится, боится, что однажды я не выдержу и наложу на себя руки, как его мама.

– Эй, я никогда так не поступлю. Слышишь? – смаргивая слёзы и шмыгая носом, обещаю, смотря в родные глаза.

– В тот день, я возненавидел отца. Я любил его так же сильно, как и презирал. Он был моим кумиром и самым страшным врагом одновременно. Отцом и господином. Давшим жизнь и убившим мать, – слова даются Максимилиану с трудом. Прежде он не делился со мной личными переживаниями и эмоциями, держа лицо непоколебимого главы Клана «Galante Family». Молчу, слушая его речь до конца: – Я не хочу повторения их судьбы для нас. Обещай, что не оставишь нас? Поклянись, Ариела.

– Клянусь, – всхлипывая, надрывно шепчу. – Я всегда буду рядом с тобой и с нашим малышом! Мы никогда не повторим ошибки наших родителей, Максимилиан, не повторим их судьбу. Верь мне, – муж припадает к моим губам, страстно целуя, от него пахнет алкоголем вперемешку с кофейными зёрнами, и я жадно его вдыхаю, желая слиться в одно целое.

Мы оба одинокие дети, которых неправильно любили…

Сердце разрывается на куски при мысли, что маленький мальчик своими глазами видел, как его родная мама умирает. Он пронёс эту боль с собой через всю жизнь. Я даже и не подозревала, какая травма отпечаталась на нём!

После разрывающего душу разговора Максимилиан засыпает, стаскиваю с него обувь и пиджак и заботливо укрываю одеялом. Я ложусь на соседнюю сторону кровати, но сон ни в какую не идёт. Лежу на боку, смотря на безмятежное мужское лицо. После сегодняшнего я люблю его ещё больше, сильнее и понимаю, что действительно никогда не смогу оставить, поступив таким образом.

Не знаю, что двигало мамой Максимилиана, не знаю причин и ни в коем случае не осуждаю несчастную женщину. Не от хорошей жизни она приняла такое тяжёлое решение – оставить сына. Я ещё не мать, только собираюсь ею стать и учусь, читая книги по воспитанию, но я бы никогда не смогла оставить ребёнка. До какого состояния была доведена Беатрис Галанте, что распрощалась с жизнью?..

Боюсь, на этот вопрос ответа я никогда не получу…

Звук входящего звонка заставляет вздрогнуть. На данном этапе своей жизни я ни с кем не общаюсь, кроме Стефании, но подруга не стала бы звонить в такой поздний час. На экране высвечивает неизвестный номер, быстро встаю и на цыпочках ухожу в ванную комнату, чтобы не разбудить спящего Макса.

Первые секунды колеблюсь, стоит ли вообще брать трубку, и к этому моменту