Чужой наследник 7 - Данил Коган

путь. — Крафт мотнул мордой в сторону проема среди деревьев. — Тебе остался лишь шаг. Один шаг. И ты сможешь присоединиться к существам, которых ты называешь Вершителями. Ты бы смог. Надо лишь уйти отсюда.

— И третий, старина. — Маска равнодушна. Слова производятся, будто говорит механическая кукла. — Останься с нами. На время ты закроешь собой «вонючее очко, из которого валят в наш мир клубы Хмари». Рано или поздно Хозяйка переварит тебя. Подберет ключик к твоей ауре. — Губы маски расплываются в улыбке. — И тогда я поглощу твою Суть. Может быть, даже получу отдельное тело. Представляешь, как будут беситься эти два придурка? — И маска снова заливисто расхохоталась.

— Знаете, дружочки-пирожочки. Я здесь подумал. А если просто вас отхреначить по наглым мордам? До летального исхода?

— Чем ты будешь сражаться, если раздал все свое волшебное оружие? — Лицо Крафта кривится в высокомерной усмешке.

— Старина. Даже верные тени не придут тебе на помощь. Я знаю, тебе недоступна магия в этом месте. Это очень-очень печально. — Всхлип, слеза.

— Выбирай. Три пути. Ты должен сделать выбор! — Император. Снисходительно повелевает. — У тебя нет другого выхода.

Я осматриваю фантасмагорическую фигуру передо мной. Существо ждет. Существо жаждет. Огромная тень вытянулась за троеликим стражем. Пафос. Выбор. Вся вот эта ерунда.

— Мы пойдем другим путем. — Сообщаю я «несвятой троице», шагая к ним прямо через пламя костра.

К сожалению, не удалось зацепить с собой горящую ветку. И огонь не обжег меня. Ладно. И так справлюсь.

— Проверю на вкус, какова твоя кровь, зерг ты сраный.

Правая рука цепляется пальцами за глазницы Императора. Левая делает то же самое, выдавливая глаза Крафту. Большой палец попадает в рану на щеке, и я всаживаю его поглубже.

Затем я натурально вцепляюсь твари зубами в шею.

Поверьте, я не идиот. Просто не бросаю слов на ветер.

В конце концов, все и всегда решает старая добрая драка. Я не помню в своей жизни ни одного существа, которое нельзя было бы хорошенько отзергачить! Нет магии и волшебных мечей? Тебе и пальцев с зубами хватит, тварь!

Холодная тягучая жидкость, которая у твари вместо крови, стекает по лицу, по языку и гортани, попадает в мой пищевод…

«Твоя кровь и Сила послужат благому делу!» — «Приказывайте, повелитель!» — «Да будет так. Я велю тебе принять участие в ритуале, в качестве главной фигуры». Шуйский пренебрежительным взмахом руки отсылает меня прочь.

— Ты предал меня. Ты предал империю. Сбежал, как паршивая крыса. И что получилось? Шуйский в своем чудовищном виде стоит передо мной. В руке у него клинок, с которого капает кровь. Моя кровь.

— Признай! Ты лишь жалкий трус. Ты всегда сбегаешь. Сбежишь и в этот раз. Я уверен в этом.

Я видел, как языки призрачного пламени вздымались почти у самых стен столицы. Никто не думал, что до этого дойдет. Никто не воспринимал этого клоуна-Крафта всерьез. Он ведь Горелый был! И разве это армия была? Сброд!

— Сброд? — Крафт держит в руках извивающуюся боевую плеть. — Они просто хотели, чтобы к ним относились, как к людям. Хотели жить! Не под властью тиранов и их презренных слуг, вроде тебя! Этот мир всегда был несправедлив. Они хотели жить. А я хотел разнести его в клочья! И мир будет разрушен. На его месте возникнет другой. Неужели тебе так понравилось всю жизнь быть цепным псом? Исполнять чужую волю? Ты ни разу не задумывался, чтобы все изменить, не только для себя? Вообще все? Конечно, нет. Ты заботишься только о своей шкуре! Жалкое ничтожество. Ты не смог победить меня тогда. С чего ты взял, что сможешь что-то сделать мне сейчас?

Ритуальный круг, я в центре, а в вершинах октаграммы стоят лидеры кланов-драгоценностей. Восемь человек и я девятый. Алмаз — во главе.

«Сейчас будет принесена Великая жертва для великой победы». — Вещает Шуйский. Взмах кинжалом. Моя кровь проливается на октаграмму. Моя душа должна раствориться, чтобы ритуалу хватило силы. Мне отводилась важная роль. Вместе с Князьями — главами кланов. Но у меня был другой план!

— Все верно. План труса. — Император.

— План предателя. — Крафт.

— Но даже он не сработал как надо, старина. — Маска скалится в тупой усмешке. В руках у него смертоносная Грейс. — И это, между прочим, очень смешно!

«Это проблемы клана Аметиста», говорили они.

«Если Аметист не может справиться со своим быдлом, может он недостоин стоять в ряду восьми великих кланов», говорили они.

А! Что уж тут. Я… Арлекин был так же слеп, как и остальные. Мы не понимали, что происходит, а когда поняли, стало слишком поздно.

— Да ничего мы не поняли, старина. Ничегошеньки. И это очень грустно. Очень!

Каждая их фраза — удар мечом. Рвущая кожу свинчатка хлыста. Болезненные порезы от моей драгоценной госпожи.

Я истекаю кровью.

Я и сам иногда говорил себе эти слова. Трус. Предатель. Убийца.

Я корчусь от боли под ударами этих троих. Я не могу умереть в этом месте. Но я могу испытывать боль!

Я, действительно, явился на бой без оружия. Без магии. Я пошел против силы, которая сожрала миллиарды? Чего я хотел?

Вот что ждало бы Ивана Шереметьева. Попади он сюда четыреста лет назад. Поглощение. Или бесконечная боль. Раны, нанесенные самой душе.

Но я не Иван Шереметьев. Не тот Арлекин, бледная тень которого посмела поднять руку на хозяина. Я, зерг вас твари сожри, Олег Строгов. Я не шут! Я…

Рука обрастает латной перчаткой. Удар плетью соскальзывает с выросшего из моего тела массивного наплечника.

Перчатка сжимает рукоять меча.

Грудь облегается кирасой.

Я встаю. Оказывается, они успели уронить меня, и я лежал в луже собственной крови.

Но я встаю!

Голова прикрыта шлемом. Перед глазами лязгает стальное забрало.

Олег Строгов не шут. Он рыцарь.

Идите сюда, ничтожества.

— Не я сейчас служу силе, пытающейся сожрать наш мир, Шуйский. Ты назвал меня предателем? Взгляни на себя. Ты первым нарушил сделку. Ты мог выбрать другого абсолюта. Но ты решил, что мой род не переживет твое царствование. И ты сейчас жалкая тень самого себя. Раб, а не властелин.

Свист клинков. Мы сходимся в схватке. Мы часто дрались с ним в тренировочных поединках. И он почти всегда выигрывал. Все же мое ремесло было не в честных схватках один на один. А он был алмазом. Но я не Ивашка. Больше нет.

Как там этот прием называл Августович? Крыло журавля?

Шаг, клинки скрещиваются. Еще шаг. Перевод.

Пропустить его клинок под мышкой.

Удар.

Голова Василия