Блудные братья - Евгений Иванович Филенко

– Что касается вас, – прервал его Лихлэбр, – то вы здесь по своей воле. И оставим эти препирательства до иных времен. Сейчас настала пора покинуть корабль – что мы все и сделаем.

– Я просто хотел поставить вас в известность, что не намерен мириться с таким положением вещей, – пожал плечами Кратов.

– Вы не убьете нас? – вдруг спросила Озма. Каменную физиономию т'гарда разрезала трещина спесивой улыбки.

– Вас – нет, – ответил он.

Он повернулся на каблуках и двинулся к выходу. Второй эхайн довольно миролюбивым жестом – гостеприимно раскрытые ладони, а не какой-нибудь грубый тычок в спину! – пригласил следовать за ним. Атмосфера явно изменилась, о чем красноречиво свидетельствовали и отсутствие видимого оружия, и эмо-фон конвоиров.

– Я же говорил, – шепнул Кратов на ухо Озме, поднимаясь из кресла.

Его качнуло – ноги были как ватные, не держали.

– Есть вещи хуже смерти, – упрямо возразила Озма.

– Глупости! Хуже смерти ничего не бывает…

Женщина не ответила. Ее рука быстрым, бездумным движением поправила прическу. «Да все с ней в порядке, – мысленно отметил Кратов. – Она может сколько угодно изображать из себя перепуганное дитя, но подсознательно уже успокоилась. И скоро на нее можно будет полагаться в своих планах. Осталось лишь выстроить эти самые чертовы планы…»

Они прошли через весь корабль, миновали тамбур и ступили на ребристую пластину трапа.

Поначалу Кратову померещилось, будто он снова угодил на Пляж Лемуров. Так же хлестал с черных ночных небес гадостный холодный ливень, так же завывал промозглый ветер, а из-за скал, словно вырезанных из черной бумаги и наклеенных на густо-пурпурный горизонт, долетал шум прибоя.

Но этот дождь, этот ветер… вся эта мерзкая непогодь несла чужие запахи.

– Где мы? – спросил Кратов тревожно.

– В Эхайноре, – произнес т'гард Лихлэбр. В его голосе легко читалась ирония – в удивительном сочетании с гордостью и нежностью.

3

Посадочная площадка осветилась множеством прожекторов. В перекрестиях лучей из темноты возникали массивные фигуры в плащах и широкополых шляпах. Т'гард не оборачиваясь поднял руку и взмахнул тросточкой – один из его подручных набросил ему на плечи точно такой же плащ из матово-черного хрустящего материала. Голову, впрочем, он оставил непокрытой.

Озма шла рядом с Кратовым, невольно теснясь к его локтю.

– Здесь плохо, – шептала она. – Ужасно. Холодно. Я хочу домой…

Кратов промолчал. Эти причитания были ему ножом острым по сердцу. Если бы он сразу принял всерьез слова Носова… да и Понтефракта, кстати! Если бы оценил всю угрозу, исходящую от непрошеных визитеров! Нужно было окружить девочку тройным заслоном телохранителей. Да не этих ротозеев из «секьюрити» Магистрата, а настоящих профессионалов. Буде такие сохранились еще на Земле… Что мешало собрать самых лучших из лучших и приставить к Озме, чтобы блюли ее неприкосновенность денно и нощно? А потом окружить их самыми непробиваемыми динозаврами из людей-2? А во внешнее кольцо набрать этих демонов с Тшарилха, что съели всех тамошних собак на методике «журавлиных наездников»?! Уж эти-то в клочья разорвали бы всю эту наглую гопоту во главе с его хамским сиятельством…

Кратов осторожно обнял дрожащую Озму и привлек к себе. Удивительно, но на сей раз она не сопротивлялась.

– Все обойдется, – сказал он. – Мы выберемся отсюда. И очень скоро.

«Потому что, как я очень надеюсь, Носов и его рекруты уже на подлете», – прибавил он мысленно.

Широко расставив ноги, небрежно вертя тросточку между пальцев, т'гард Лихлэбр дожидался процессии встречающих.

Его мощная фигура, в тяжелых ниспадающих складках мокрого плаща, походила на монумент какому-нибудь древнему королю – разбойнику и головорезу. Шедший следом эхайн не оборачиваясь поднял растопыренную ладонь, приказывая остановиться на почтительном расстоянии. Все происходило в полном молчании, даже ветер приутих, и только дождь равнодушно и деловито продолжал шуршать своими струями.

Прожектор, пройдя вскользь по группе встречавших, выхватил из темноты их лица. Обычные эхайнские лица, для человеческого глаза практически неотличимые.

Однако Кратов сразу же уловил, как резко изменился строй мыслей Лихлэбра.

Его встречали те, кого он не ждал. И не хотел бы видеть в момент своего торжества.

«Это любопытно, – подумал Кратов. – Возможно, для кого-то это было бы и открытием, но только не для меня. У меня чутье на интриги. Социум, работающий на войну, немыслим без интриг. И весьма похоже, что т'гард учинил разбой на Эльдорадо именно в развитие какой-то собственной политической игры. Но в период его отсутствия события развивались не по его сценарию… Дьявол, я отдал бы все свои сбережения за то, чтобы прочесть этот сценарий и понимать, что за персонажи мыкаются в настоящий момент на сцене!»

Шедший впереди эхайн медленным движением снял шляпу – по тускло отсвечивающему голому черепу забарабанили капли дождя. Поднял голову, встретился взглядом с Лихлэбром…

На какое-то мгновение Кратову стало скучно.

Все это было с ним много раз. Еще ничего не произошло. Еще не сказано было ни слова. А он уже видел, что встретились два врага. Что они по меньшей мере полжизни ухлопали на то, чтобы насолить друг другу, подсидеть и сжить со свету своего драгоценного недруга. И по возможности избавиться от него навсегда. Конечно, сейчас они станут расшаркиваться, рассыпаться в любезностях, помахивать шляпами – хотя чем намерен помахивать т'гард, было не очень ясно… К такому поведению их обязывают этикет и придворные условности. В Эхайноре, как ни странно, и то и другое имеется в наличии. А затем оба запрутся в кабинетах, призовут самых приближенных советников и соратников и начнут плести Ее величество Интригу. Строить козни, чинить подвохи и каверзы. Гадить и пакостить. Мелко и по-крупному.

А он – снова пешка в чужой игре.

И Озма – тоже.

Все это было.

Охазгеон, пять лет тому назад. Поправка на развитой феодализм в окружении варварских племен. Дворцовый заговор с привлечением жрецов древнего культа Черной Гидры, а также чернокнижников и шаманов поплоше. Сложная трехступенчатая интрига с целью заменить одну правящую династию на другую. С обязательным расшаркиванием и помаханием шляпами. Впрочем, шляп там тоже не было… Иными словами, обычная потасовка за власть. Началось с закулисных маневров, а в итоге вылилось в ординарную Варфоломеевскую ночь… она же Ночь длинных ножей (кстати, несколько означенных ножей предназначались лично ему, но цели достиг лишь один).

Лутхеон, девять лет тому назад, не имеющий с предыдущим случаем почти ничего общего, кроме созвучия имен и… тактики политической интриги. Три месяца