Прекрасная маленькая принцесса - Айви Торн

места, чтобы я могла облокотиться на него, не разбудив всех соседей. Наши губы смыкаются, и мы жадно впиваемся друг в друга, все это сдерживаемое напряжение вырывается из нас с вновь обретенной потребностью.

— Боже, мне чертовски нравится целовать тебя, — хрипит он, его пальцы скользят под фланелевую рубашку и скользят по моей обнаженной коже.

Я стону, чувствуя, как восхитительно сжимается мое ядро при звуках его глубокого мужского голоса. Температура в машине повышается за считанные секунды, и я срываю с головы шапку, бессистемно отбрасывая ее в сторону. Через секунду за ней следует шарф, а затем Петр спускает с рук мое кожаное пальто.

Я помогаю ему, освобождаясь от рукавов и забрасывая тонкую итальянскую кожу на спину. Следом идет рубашка, которую Петр не спешит расстегивать. Вместо этого он берет в пальцы пуговицу и с силой распахивает ее. Я задыхаюсь, пуговицы летят во все стороны, ударяясь о внутренности машины.

— Ты испортил мою рубашку, — сердито говорю я, хотя это движение было настолько сексуальным, что я не могу заставить себя разозлиться.

Петр мрачно усмехается и наклоняется вперед, чтобы провести поцелуем между моих грудей.

— Я куплю новую — обещает он между провокационными ласками своих губ.

Черт возьми, он меня заводит. Я выгибаюсь в его руках, когда он прижимает меня к себе, осыпая мою кожу ласками. Я спускаю рубашку с рук, раздеваясь до тех пор, пока сверху не остается только лифчик.

— Ты такая красивая, сокровище мое, — бормочет он, проводя рукой по моей спине и животу до груди.

Мои глаза закрываются от тепла, которое возникает в глубине живота от его прикосновения. Но как только они закрываются, бездушные черные глаза находят меня в темноте. У меня сводит живот, и я задыхаюсь, открывая глаза от внезапного напряжения.

Петр замирает подо мной: одна рука расстегивает лифчик, другая лежит на сердце.

— Сильвия? — Мягко спрашивает он, возвращая меня к себе.

Я встречаю его серебристый взгляд и вижу в нем беспокойство.

Я качаю головой.

— Я в порядке, — обещаю я, хотя мой голос дрожит.

Петр колеблется и начинает убирать руку с моей груди.

— Нет, — настаиваю я, прижимая его теплую ладонь к своей груди. — Я хочу этого. — Говорю я. — Мне просто… нужно немного притормозить.

На его лице мелькает недоумение.

— Мы можем делать это так медленно, как тебе нужно.

Вот что мне нравится в этом мужчине. Каким бы запутанным и непостоянным он ни был, он раз за разом доказывает, что хочет сделать все правильно для меня.

Я киваю, и мое сердце замирает от предвкушения, когда я наклоняюсь вперед, чтобы снова поцеловать его. Его руки мягко опускаются на мои бедра и остаются там, передавая весь контроль мне. Проходит совсем немного времени, и я снова чувствую голод по нему. Его губы греховно мягкие и податливые, они вызывают во мне тоску, которую я знаю только один способ утолить.

Потянувшись за спину, я расстегиваю бюстгальтер и позволяю бретелькам упасть с плеч. Я отбрасываю его в сторону и сажусь, устраиваясь на коленях Петра, чтобы он мог видеть меня полностью. Его взгляд падает на мои напряженные соски, а веки смыкаются, когда он облизывает губы, а затем тяжело сглатывает.

— Блядь, Сильвия, — простонал он, и его член дергается подо мной, привлекая внимание к его впечатляющей эрекции.

Его пальцы крепче сжимают мои бедра, как будто ему требуется весь его самоконтроль, чтобы удержать их там. У меня все сжалось внутри при этой мысли, и я потянулась вниз, чтобы взять его руки и медленно провести ими по своей талии. Глаза Петра распахиваются, когда кончики его пальцев скользят по моей плоти, вызывая мурашки. И бледно-серый цвет наполняет меня теплой уверенностью, вытесняя томительный страх, охвативший меня несколько мгновений назад.

Я накрываю свою грудь его ладонями, крепко сжимая их, чтобы он знал, что именно там я хочу видеть его руки. И я смотрю ему в глаза, убеждая свое тело в том, что все правильно. Что я в безопасности и с мужчиной, которого я хочу больше всего на свете.

Затем я запускаю пальцы в его густые темные локоны, откидывая его лицо назад, чтобы поцеловать его еще раз. Его руки нежно гладят меня, его разминающие прикосновения дразняще нежны, и я кручу бедрами в ответ, пока мой клитор пульсирует.

— Блядь, — шипит Петр, его член еще больше напрягается в джинсах.

— Я хочу тебя, Петр, — рвано дышу я ему в губы.

— Я хочу тебя так чертовски сильно, принцесса, — подтверждает он.

Я вздрагиваю, когда его руки снова обхватывают меня, притягивая к себе, пока мои соски не задевают грубую ткань его пиджака.

Я расстегиваю пиджак, безмолвно требуя, чтобы он снял его. Он так и делает: быстро снимает пиджак, затем берется за заднюю часть рубашки и стягивает ее через голову. Его грудь обнажается в считанные секунды, и у меня возникает соблазн прервать свои действия, чтобы оценить ее мускулистое совершенство.

Но потребность берет верх. Я заканчиваю стягивать с ног ботинки и приступаю к работе над пуговицей на джинсах. Петр помогает мне, поддерживая мое тело, пока я спускаю прочную ткань по бедрам, одновременно прихватывая с собой трусики. Раздеваться здесь неудобно, едва хватает места, чтобы двигаться, когда руль так близко к моей спине. Но это меня не останавливает.

И как только я полностью обнажилась, я переключила свое внимание на пряжку его ремня.

Он издает глубокий смешок, от которого у меня по позвоночнику пробегает дрожь желания.

— Жадная маленькая штучка, не так ли? — Снова дразнит он меня.

Правда? Не знаю. Мною движут инстинкты, и все, что я знаю, — это то, что я хочу почувствовать Петра внутри себя. Я мечтала об этом неделями, просыпаясь и разражаясь слезами каждый раз, когда понимала, что это нереально. И вот теперь это случилось.

Он приподнимает бедра, позволяя мне стянуть его брюки ниже колен. Затем я снова устраиваюсь у него на коленях. В точках соприкосновения наших кожных покровов потрескивает электрическое предвкушение, и Петр притягивает меня к себе. Его шелковистый член, словно железный прут, прижимается к моему клитору.

Я стону, мои бедра раскачиваются от толчков удовольствия, которые проносятся сквозь меня. Я почти закрываю глаза, но заставляю их остаться открытыми. Страшно представить, что я могу обнаружить на внутренней стороне век.

— Ты уверена, что хочешь этого? — Петр хрипит, его голос такой низкий, что я почти чувствую, как он вибрирует от его груди, больше, чем слышу слова.

— Да, — вздыхаю я, начиная дрожать.

Я приподнимаю бедра, чтобы освободить