Истинная: знаки судьбы - Юлия Юг

Пьер неимоверным усилием воли еле сдерживал оборот волка, с огромным удивлением осознавая, что именно сейчас его волк принял Артёма, как своего щенка. Эта ситуация послужила своеобразным катализатором, способствующим принятию ребёнка!

Пару минут Пьер, закрыв глаза, пытался унять бушевавшие чувства волка, и свои собственные эмоции. Затем, поняв, что трансформацию удалось предотвратить, направился к воспитателю.

— А, прекрасно! Вот и твой папа, Артём. Сейчас-то он и займётся твоим воспитанием! Здравствуйте…

Пьер увидел полные страха глаза мальчика. Это он так испугался его «воспитания», которым пугает человеческая женщина?

Отважно сражаясь со сверстниками, и даже получая от воспитателя, Артем не боялся. Пьер чувствовал его эмоции. Это были скорее злость, негодование, обида, но никак не страх… Теперь же, при подходе Пьера, мальчик буквально фонил адреналином, который непроизвольно выбрасывается в кровь от страха. От него стал ощущаться резкий запах липкого пота испугавшегося человека.

Конечно, вид у разорённого Пьера был ещё тот. Но его выбил из колеи тот факт, что его мальчик, его сын, его щенок, по каким-то причинам чувствует страх по отношению к нему. Когда он успел допустить хотя бы намек, позволяющий мальчишке чувствовать подобное? Артём ни за что не должен его бояться!

Остановившись прямо перед воспитательницей, и не позволяя ей договорить, Пьер взглянул на женщину сверху вниз. Смотрел на неё, как на ничтожество, жалкую букашку. И, еле сдерживаемым от злости голосом, он выплюнул ей в лицо:

— Кто Вам дал право поднимать руку на МОЕГО ребёнка?!

— Я… Вы всё не так поняли. Просто Вы не вовремя подошли и увидели, только лишь то, как я наказываю Артёма. Но при этом, не знаете, что он сам виноват, потому…

— Наказываете? Кто позволил Вам его трогать?!

Воспитательница стояла в растерянности. А мальчик, понимая, что его не собираются наказывать, как грозила воспитатель, а наоборот, за него заступаются, подбежал и обнял за ноги Пьера в поисках справедливости и защиты. Пьер впервые за долгое время поднял Артёма на руки, заботливо и успокаивающе гладя его по спине.

— Это, очевидно, Вы не видели главного. А я прибыл раньше и видел всё. Как эти двое сорванцов зажали сына у забора, как вдвоём напали на него, избивая. И как он, после этого, дал им отпор. За что ещё и получил от Вас по попе.

Женщина стояла, раскрыв рот, а Пьер продолжил:

— Я думаю, тем, кто бьёт детей не место работать воспитателем, и я сделаю всё, чтобы Вы здесь не работали.

— Это не справедливо!

— Да?! Это самое мягкое наказание, которое я могу придумать для вас. Не будь вы женщиной, или не умей я так хорошо держать себя в руках, гарантирую, что с огромным удовольствием оторвал бы вам конечности, которыми вы прикасались к МОЕМУ сыну.

И оборотень сдержал свое слово. Естественно, в элитном частном детском саду, прислушались к мнению родителя, особенно такого влиятельного и состоятельного как Пьер. Воспитателя уволили. Но вскоре бета убедил Катю, что теперь он принял Артёма, и будет воспитывать его как своего. Поэтому, Пьер посчитал, что впредь Артему будет лучше в стае, где с детей пылинки сдувают. Бете тяжело давалась даже мысль о том, чтобы отвести вновь своего ребёнка в человеческий детский сад, где воспитателями работают люди, то есть те, кто не ценит свое достояние, детей, и кто способен морально или физически обидеть его щенка.

Через несколько месяцев после этой истории Катя забеременела. У них с бетой родился второй сын. Но, как бы это было не парадоксально, после той самой истории в детском саду Пьер стал совершенно другим по отношению к сыну. Он словно пытался загладить перед Артемом вину, постоянно уделяя ему внимание, и балуя его различными игрушками. Их отношения стали настолько близкими и родными, что иногда даже Катя ревновала сына к Пьеру, ведь по любому вопросу теперь Тёма предпочитал обращаться к отцу.

Что же касается меня, то за последние годы мой организм приспособился к моему дару. И теперь я уже не испытываю практически никакой боли в моменты, когда у меня появляются видения.

Но, как я ни старалась договориться со своим даром, и «увидеть» информацию о будущей беременности, у меня ничего не выходило. Это пугало. Я безумно боялась, что беременность может никогда не наступить, и что именно поэтому мой дар молчит. В такие периоды на меня накатывал страх, тревога, печаль, а иногда и паника. Мишель всегда ощущал всплеск моих эмоций.

Так и в этот раз, он ощутил мои переживания, даже находясь в другой комнате от меня. Он был у себя в кабинете за работой. Но почувствовав моё состояние, бросил все дела, и пришел в нашу комнату. Муж резко открыл дверь комнаты, а я, столкнувшись с ним взглядом, опустила голову, пытаясь спрятаться и скрыть от него свои чувства. Но, чем больше я себя накручивала и переживала, тем сложнее мне удавалось закрывать себя и не транслировать эмоции через нашу связь.

Мишель поднял пальцем мой подбородок, и глядя мне прямо в глаза, твердо, но в то же время ласково и участливо, произнёс:

— Что случилось?

И от его сопереживающего голоса, того, что он пришёл успокаивать именно сейчас, меня прорвало. Сквозь поток слёз я объяснила, что мой дар не показывает мне ни беременность, ни нашего будущего малыша. И я боюсь, что это может значить, что у нас этого никогда не будет.

— Не смей даже думать о таком. Поняла?

— Но тогда почему мой дар, показывая счастье других, молчит о нашем?

— А разве он не молчал, когда я почувствовал, что ты моя истинная? Если бы твой дар тебе тогда это подтвердил, быть может, ты меня так долго не отвергала, правда? Ты не заметила, что твой дар не работает в отношении тебя самой?

— Ты прав, — тихо согласилась я с супругом, отмечая рациональное зерно в его рассуждениях…

Переживания насчёт того, что у нас не получается с продолжением рода, как мне кажется, только ещё больше нас с Мишелем сплотили. Наши ночи это тоже сделало очень страстными и жарким, ведь нам теперь было ради чего стараться…

В тот вечер я была у Кати, помогая ей нянчится с её младшеньким озорником, у которого резались зубки. От этого он так истошно кричал, что доводил свою маму до истерики. Меня же «спасение» Кати отвлекало от томительного ожидания своего супруга из командировки.

Он отсутствовал четыре дня. А мне эти несколько дней без него показалось целой вечностью. Мишель поехал в Бразилию, решать