Беспокойные звезды - Сюзанна Валенти

обычные скучные вещи, например, ходить в продуктовый магазин и покупать продукты.

Калеб рассмеялся.

— Черт, представь, что тебе нужно выбрать салат и положить его в корзину.

— Затем заплатить за это на кассе, — добавил я, фыркнув.

Калеб снова лег, заложив руку за голову.

— Черт, мне нравится быть Наследником.

— Это довольно мило. Хотя… что, если близнецы не захотят, чтобы мы были в Совете? Что, если им даже не нужен Совет? Типа… что нам делать? О другой карьере я даже не думал. Я имею в виду, я думаю, я мог бы стать лунологом…

— Это не дело.

— Пффф, это дело.

— Возможно, это и дело, но лунологом это точно не называется. — Калеб усмехнулся.

— Ну, у меня не будет скучной работы. Я лучше весь день буду выбирать салаты.

— Думаю, я был бы не против выбрать с тобой салат, — задумчиво сказал он. — Может быть, скучно и мирно.

— Наверное. Но можем ли мы по-прежнему отправляться в приключения по выходным? Ох, черт, ты возьмешь меня на «Охоту на геллионов»?!

— Это настолько незаконно, — сказал он так, что мне показалось, что это его взволновало.

— И опасно.

— Но я поклялся, что больше не буду охотиться ни на кого, кроме тебя, — мрачно пробормотал он.

— Да… правда, — грустно сказал я.

— Хотя мы могли бы просто посмотреть.

— Ага. Или мы могли бы посмотреть, как охотятся вампиры, примерно два раунда, а потом я мог бы пойти туда, а ты мог бы поохотиться на меня. Только я. Никто другой.

— Чувак, это так опасно. Я слышал, что вампирам, которые туда отправляются, придется прожить месяц без еды, прежде чем их допустят в игру. Калеб провел языком по клыкам.

Я вздрогнул от волнения.

— Я не могу ждать. Ты так хорошо будешь за мной охотиться.

— Может быть, я хочу поохотиться на тебя прямо сейчас.

— Ах, да? — Я ухмыльнулся и тут же вскочил на ноги, когда адреналин пронзил меня. — Как насчет того, чтобы сыграть в стиле в крокодильчика?

— Тысяча процентов да. — Он вскочил, его глаза сверкнули предвкушением предстоящей игры.

Я накинул ему на глаза толстую повязку из листьев, затем наклонился и заговорил с ним так близко, что наши губы соприкоснулись.

— Поймай меня, если сможешь. — Я убежал, прыгнув в облака, и Калеб крикнул: — Крок!

— Щелчок! — Я крикнул, резко повернув налево, когда он начал стрелять в меня. Я выбрался из его рук, используя воздух, чтобы поднять меня вверх.

— Крок, — прорычал он.

— Щелчок!

Он прыгнул ко мне в небо, вытянув руки и обнажив клыки, его пальцы задели мою лодыжку. Я выпустил воздух под собой, полетел вниз и снова уклонился от него.

Я помчался прочь, облака кружились вокруг моей талии, пытаясь сохранять спокойствие, пока он стоял, склонив голову набок, и прислушивался ко мне.

— Крок, — прорычал он, разозлив Вампира из-за игры, и я был здесь ради этого.

— Щелчок, — ответил я, и он понесся ко мне, как сбежавший поезд.

Я бросился влево, пытаясь увеличить расстояние между нами, но столкнулся с ним, когда он появился передо мной. Он схватил мою рубашку рукой, чтобы я не мог убежать, и выругался. Но проигрыш в игре был подслащен, когда он сорвал повязку с глаз и прижался своим ртом к моему.

Мое сердце грохотало и ревело, каждая частичка меня просыпалась только для него.

Наши губы разошлись, и слова лились с моего языка так, словно их туда положила сама луна. Не было больше возможности избежать этого, не было страха, достаточно сильного, чтобы удержать меня от этого. заявляя об этом. Какими бы ни были последствия этих слов, ничто не могло удержать их от произнесения.

— Было чертовски легко влюбиться в тебя, когда я уже любил в тебе все, Кэл, — сказал я хриплым голосом, те слова, которые так долго мучили меня.

Его глаза расширились, но я еще не мог позволить ему говорить, не раньше, чем все было сказано.

— В тот момент, когда я позволил себе представить что-то большее, чем просто дружбу между нами, мне конец. Я знаю, возможно, это не то, что ты хочешь услышать, но я больше не могу держать это в секрете. Я пробовал все, чтобы сохранить это внутри себя, потому что знаю, что эти слова рискуют тем, кем мы являемся. Но я не могу держать это в себе вечно, теперь я это понимаю.

— Сет, — начал Калеб, но я продолжал, слишком напуганный тем, что он собирался сказать.

— В любом случае, приятной ночи, не так ли? Слишком холодно, скажут некоторые. Но не я. Мне нравится холодная погода. Я могу бежать быстрее и дальше в форме волка, когда прохладнее. Я не перегреваюсь, понимаешь? Да, и земля твердая, и листья хрустят под моими лапами, так что…

— Сет, — прорычал Калеб, и я замолчал, ожидая, когда упадет топор. Он собирался пронзить мою грудную клетку и разорвать мое сердце на части. Я знал это. Звезды знали это. Луна определенно знала это. Возможно, она ухмылялась, наблюдая, как мое сердце разрушается в раскаянии за то, что я отвернулся от нее. Но обычно она не была такой мелочной. Возможно, она увидит причину, когда я буду разрушен под ней.

— Тогда давай, скажи это, — вздохнул я, чувствуя жар, пылающий в затылке. — Что мы просто дурачимся, ты никогда не хотел, чтобы все стало настолько серьезным. Что, возможно, нам стоит занять немного места, увидеться с другими людьми… ох, черт, пожалуйста, не встречайся с другими…

Калеб схватил меня за волосы и дернул, заставив меня вскрикнуть.

— Заткнись на секунду.

Я молча кивнул, и он отпустил мои волосы, подойдя ближе ко мне, так близко, что я не мог видеть ничего, кроме него. Красивого, совершенного его.

— Не вкладывай слова в мой рот. Слушай, я не знаю, что это между нами, но…

Мое сердце висело над краем пропасти, рука Калеба держала меня там на веревке, угрожая сжечь эту веревку в любую секунду.

Калеб придвинулся еще ближе, его голос понизился и стал грубее.

— Я знаю, что никогда раньше ни к кому такого не испытывал. Это нечто особенное, и я не могу подобрать для него названия.

— И тебе не обязательно, — сказал я со вздохом, бремя страха наконец покинуло меня. Калеб Альтаир не ответил мне взаимностью, но зная, что ему не все равно, что он считает это особенным, этого было достаточно. По крайней мере на данный момент. — Это все, что я хотел, Кэл. Знать об этом было чем-то большим, чем просто случайностью.

— Это гораздо больше, — признался