Российский колокол № 2 (51) 2025 - Журнал Российский колокол

Бабушка Пушинка не могла долго сердиться на внука.

– Ну ничего, ничего, сейчас я тебе помогу.

Она умела лечить своих домашних народными средствами. Всё необходимое у неё находилось в красивом деревянном шкафчике с вырезанными на нём изображениями разных трав и корешков.

Бабушка Пушинка достала из кармана белого кружевного передника ключ от шкафчика. В нём хранились плоды шиповника, хвойные иголки, шелуха лука, пучки разных трав, различные настойки от многих болезней, остро пахнущие мази для быстрого заживления ран, перемолотые зёрнышки яблок, груши, вишни и много ещё чего интересного. Но бабушка строго-настрого запрещала внуку без спросу заглядывать в шкафчик.

Она постоянно говорила Шустрику:

– Детям с лекарствами играть запрещено, по незнанию можно отравиться.

Как-то раз непослушный мышонок залез в шкафчик из любопытства и попробовал сушёную волчью ягоду. Её яркий красный цвет привлёк Шустрика. Вкус горькой ягоды ему не понравился, и он выплюнул её неразжёванной. Вскоре его стало знобить, закружилась голова, и он стал задыхаться.

Вернувшаяся от соседки бабушка Пушинка увидела трясущегося, с побелевшим носом внука и еле спасла его чудесной настойкой одолень-травы, которая любую хворь излечивала.

С тех пор резной шкафчик запирался на ключ.

Бабушка Пушинка достала всё, что было необходимо, и принялась делать компресс:

– Ну ничего, ничего, сейчас я лист подорожника немножечко разомну, чтобы помягче был, накапаю на него настойки дурман-травы, приложу к уху, закреплю. И всё. Боль сразу утихнет. А утром ты будешь здоров.

– Ой-ой-ой, – застонал Шустрик.

Бабушка Пушинка строго сказала:

– Все послушные мышата слушаются своих бабушек, поэтому у них ушки никогда не болят!

– Я буду слушаться, ба, буду.

Бабушка Пушинка поправила сползающие с переносицы большие круглые очки и проворчала:

– Ты всегда так говоришь и продолжаешь делать по-своему! Все мышки как мышки – чистоплотные. У них в норках всегда прибрано. Только в нашей норе всегда всё разбросано! Кто обещал свои игрушки убирать? Кто обещал мне во всём помогать? Кто обещал без спросу на озеро не бегать? Что молчишь?

– Ба, ну я же сказал, что теперь буду тебя слушаться и во всём помогать!

– Честное мышиное?

Шустрик быстро спрятал за спиной лапки, перекрестил на них пальцы и с чувством произнёс:

– Честное-пречестное!

Мышонок знал, что если сделать так и сказать неправду, тогда ложь как бы не засчитывалась.

– То-то же, – проговорила Пушинка. – Бабушку надо слушаться.

– Ага, – весело поддакнул Шустрик. – А дедушку?

– И дедушку.

– А папу?

– И папу.

– А маму?

– И ма-му… – бабушка Пушинка внезапно запнулась на слове, но продолжила: – Всех-всех взрослых надо слушаться. Надеюсь, ты это уже понял. А сейчас будем укладываться спать.

– Ба, давай дождёмся маму. Она ведь скоро придёт?

Бабушка растерянно посмотрела на внука, не зная, что ответить.

Она вспомнила, как неделю назад её зять Острозуб ушёл по делам в столицу, обещав вернуться дня через два, и пропал. А сегодня рано утром её дочка Белогрудка ушла туда на поиски своего мужа. Уже ночь на дворе, а её всё нет.

– Где моя мама?! – вскричал Шустрик. – Когда она вернётся?! Кто мне колыбельную споёт?!

– Спи, дорогой, а когда проснёшься, мама уже будет дома.

Бабушка Пушинка, стараясь не выдать своего беспокойства, заботливо укрыла внука лоскутным одеяльцем. Но Шустрик спать не хотел. Он вскочил на постель, перевернулся в воздухе через голову, сделав сальто сначала вперёд, потом назад, и как ни в чём не бывало пропищал:

– Ба, знаешь, когда вырасту, я буду самым сильным и проворным.

– Ты и так достаточно шустрый для своих лет, – рассмеялась бабушка Пушинка. – Вон какие кульбиты крутишь. Тебя ведь потому и назвали Шустриком.

– Сразу, как появился на свет, я был шустрым? – не унимался мышонок.

– Да, я же тысячу раз тебе говорила об этом.

– А ты ещё повтори.

– Ах ты, хитрюга, ты намеренно мне зубы заговариваешь, чтобы только не спать. Ну-ка быстро закрывай глазки, а я тебе колыбельную спою.

И бабушка Пушинка, уложив внука в постель, затянула старинную мышиную колыбельную, которую пела ей когда-то её бабушка:

Спит лошадка, спит енот,

Спят барсук и бегемот.

Мышка тоже спать должна,

Чтобы утром быть бодра…

Бабушка Пушинка прервала пение, посмотрела на внука, притворившегося спящим, и задумалась.

– О-хо-хо! Куда же пропадают мыши?

Шустрик осторожно высунул мордочку из-под одеяльца и стал внимательно слушать.

– Ночь на дворе, – еле слышно проговорила бабушка Пушинка, – а дочки Белогрудки всё нет. Не случилось бы беды… Муж мой Полхвоста вечером пошёл к соседям узнать, есть ли какие новости. И его нет… Я бы сама пошла узнать про родных. Но как я больного внучонка одного в норе оставлю?

Бабушка Пушинка покачала головой и горестно продолжила:

– Что же в нашем мышином королевстве происходит? Жители стали пропадать. Сначала исчез король Мышан-Пузан III, и никто не знает, где он. Потом стали пропадать соседи, знакомые, соседи знакомых, знакомые соседей! А теперь ещё зять, дочь и муж! Куда исчезают мыши?

Глава четвёртая

Новости дедушки Полхвоста

Не успел Шустрик испугаться, узнав о пропаже родителей, как дверь внезапно распахнулась, и в норе раздался весёлый, сильно заикающийся голос дедушки Полхвоста.

– Вот так все-все-всегда: только я за порог, ты за при-при-причитания свои принимаешься.

– Какие новости, Полхвоста? Говори скорее! – нетерпеливо воскликнула бабушка Пушинка.

– Тише, тише, внучка́ разбудишь.

Шустрик откинул одеяльце и радостно воскликнул:

– А я уже не сплю.

– Так я и го-го-говорю, – упрекнул жену Полхвоста. – Вот, внучка разбудила. Твой писк аж у соседей слышен.

– Да я же его уложила, – оправдывалась Пушинка. – Ведь спал уже.

Шустрик живо вскочил с кроватки:

– Уснёшь тут, когда такие дела творятся! Ну рассказывай, дедушка. Какие новости?

– Так я и го-го-говорю… новости такие, что не сказать, что хорошие.

– Да ты яснее выражайся! Вроде что-то сказал, а что – непонятно, – проворчала Пушинка.

– Так я и го-го-говорю, радоваться нечему…

Полхвоста вдруг замолчал, задумавшись о чём-то своём.

Пушинка терпеливо ждала, что муж скажет дальше. Шустрик не выдержал и заверещал:

– Дедушка, давай рассказывай новости! Не тяни кота за хвост!

Полхвоста вышел из оцепенения и мечтательно произнёс:

– Вот ра-ра-раньше бывало, я никого не боялся и мог любого кота за хвост схватить! Эх и смел же я был. За это и пострадал.

Он уставился на свой короткий хвост и опять задумался.

Тотчас в норе раздался чей-то заливистый смех, да такой мелодичный, словно перезвон рождественских колокольчиков.

Шустрик увидел, что из-за спины дедушки Полхвоста выглядывает крошечная хорошенькая соседка с красиво повязанной ленточкой вокруг шеи. Малютка так заразительно смеялась, что тряслись её круглые щёчки, аккуратные маленькие ушки, вздёрнутый носик и даже чёрные длинные реснички над красивыми тёмными глазками.

Шустрику, глядя на столь очаровательную весёлую соседку, захотелось сделать что-нибудь удивительное: пуститься с ней в пляс или стать героем и защитить её от злодеев. Но, к сожалению, танцевать он не умел, да и малышку защищать ни от кого не нужно было. В норе дедушки Полхвоста она была в безопасности.

Шустрик знал, что соседку зовут Смешинка, но никогда прежде с ней не разговаривал. Считал, что все мышки – ябеды и плаксы. Но эта малютка была уж очень потешной. Перестав хохотать и увидав, что дедушка Полхвоста опять уставился на свой хвост, Смешинка тоже принялась с любопытством его разглядывать.

Шустрик понял, что дедушка ещё долго будет размышлять о чём-то своём, не выдержал и пропищал:

– Де-душ-ка, ау, очнись!

– А? Что? – вышел из задумчивости Полхвоста и быстро выпалил, почти не заикаясь: – Бы-бы-был в норе у соседа Длиннохвостика. Так у него жена, дочь и зять пропали. Ушли в столицу на ярмарку и не вернулись. Нам надо идти туда с Длиннохвостиком. Вот внучка его, Смешинка, у нас на ночь останется, а то одной в своей норе ей будет страшно. Я её к нам привёл, а ты, Пушинка, за ней присмотри. А Длиннохвостик сейчас нору свою запрёт и во двор к нам придёт.

– Ну ты просто оратор! – восхитилась Пушинка.

– Вот я и го-го-говорю, – начал снова сильно заикаться Полхвоста, – надо идти.

– Куда? – проворчала бабушка. –