Российский колокол № 2 (51) 2025 - Журнал Российский колокол

потому что имя ему досталось в наследство от его великого дедушки – основателя мышиного королевства.

Вообще-то дедушку нынешнего короля по-настоящему звали Мышан-Прурзан I. В переводе со старинного мышиного языка слово «Мышан» означало «главный», а «Прурзан» – «благороднейший». Но, к несчастью, первый король мышиного государства не выговаривал букву «р» и в одночасье превратился в Мышана-Пузана I, на что, собственно говоря, он не обижался. Пузан так Пузан. Важнее всего любовь своего народа, а она была чрезмерной.

Впрочем, его сын, второй представитель королевской династии, получивший имя в честь своего великого отца, тоже не выговаривал букву «р», а потому не обижался на то, что его так называли.

А когда у короля Мышана-Пузана II родился сынок, его нарекли в честь великого дедушки. И хотя третий представитель этого славного королевского рода выговаривал букву «р», наследное имя изменить уже было нельзя.

Столица этой страны носила грозное название Кошка-Брысь!

Когда-то, в период борьбы за независимость государства, первый правитель страны – король Мышан-Пузан I, стоя на большом валуне, чтобы его все видели, вдохновляя своих соратников на Великую битву с врагами, прокричал:

– Кошка, брысь из Страны Мышей!

И, сняв модный королевский сапог, весь расшитый бриллиантами, рубинами и изумрудами, кинул его в сторону кошачьего войска. Драгоценные камни отлетели от сапога, и их грани вонзились в дюжину кошек, тотчас же умертвив их.

Вы, конечно же, можете не поверить этой легенде. Но народ зря сочинять не будет!

С тех пор за столицей Королевства Мышей закрепилось название Кошка-Брысь.

Всё было благополучно и счастливо в этой стране до тех пор, покуда не стали исчезать жители. Никто не знал, как это случается и куда они исчезают. Просто наутро в ещё одной норке недосчитывались обитателей. Об этих происшествиях мыши сообщали друг другу по большому секрету, шёпотом. И, несмотря на то что жители королевства перестали поодиночке появляться на улицах, ходили только группками, они всё равно продолжали таинственно пропадать.

Король Мышан-Пузан III издал указ: «Поймать и наказать преступные элементы, ворующие граждан страны».

Но жители исчезать не перестали. В столице началась паника.

Для успокоения нации король Мышан-Пузан III приказал проводить ежедневные увеселения народа на центральной площади столицы. И после этого указа пропал сам.

Страх поселился в королевстве.

Глава вторая

Нора дедушки Полхвоста

В Королевстве Мышей крупных городов, кроме Кошка-Брысь, не было.

Неподалёку от столицы, в городке Зерновцы, в маленькой уютной норке проживала семья дедушки Полхвоста.

Почему главу семейства так звали? Да потому что когда-то он воевал за независимость мышиного государства и лишился половины своего красивого длинного хвоста на поле сражения, в том самом бою, в котором король Мышан-Пузан I убил своим сапогом дюжину кошек.

В юности дедушку все называли Философом за житейскую мудрость и рассудительность. Но это прозвище уже давно позабылось, а вот Полхвоста за ним закрепилось.

Для любой другой мыши лишиться половины своего хвоста было бы трагедией. Ведь больше всего у мышей ценился длинный-предлинный хвост.

Но Полхвоста никогда не унывал. Став инвалидом и прихрамывая на правую заднюю лапку, он смастерил себе из деревянной палочки красивую тросточку с резным набалдашником в форме головы кошки, и передвигаться ему стало легче.

После войны храбрый солдат Полхвоста остался совсем один. Вся его семья погибла. И тогда он решил начать новую жизнь на новом месте и поселился в прекрасном городке Зерновцы, окружённом со всех сторон злаковыми полями.

Мышки этого городка были очень трудолюбивыми. Каждый год они засевали поля разными семенами, и потому проблем с едой у них не было.

Так как Полхвоста был инвалидом и трудиться в поле ему было тяжело, он нашёл себе занятие по душе и стал мастерить красивую деревянную мебель, сначала для себя, а потом и на заказ для других.

Надо сказать, что он добился высокого искусства, потому что мебель, изготовленная Полхвоста, отличалась большой практичностью, оригинальностью и красотой. Он первым в стране додумался вырезать на деревянной мебели сцены Великой битвы мышей и кошек. И это так понравилось жителям, что отбоя от заказов не было.

Поговаривали даже, что сам король Мышан-Пузан I постоянно заказывал у него мебель для дворца.

Вскоре Полхвоста женился на милой мышке Пушинке, которая была очень изящной и лёгкой как пух.

Для своей любимой жены Полхвоста отстроил уютную норку и всю мебель в ней смастерил своими лапами. Но вот сцены боёв на мебели Пушинка вырезать запретила. Она была очень миролюбивой, заботливой и хозяйственной.

Пушинка могла из нескольких зёрнышек и собранных ею разных корешков приготовить вкусный и полезный обед.

В хозяйстве у неё ничего не пропадало. Если Пушинка находила какие-нибудь лоскутки, то собирала их в специальный сундучок. А потом шила разные нужные вещи для домашних и для хозяйства: одежду, скатерти, одеяльца, простыни, занавески, наволочки, полотенца и многое другое. Если она находила пёрышки, то складывала их в отведённую для перьев шкатулочку, а когда их собиралось достаточно, набивала ими подушки, думки, пуфики и перины.

Жили Полхвоста и Пушинка очень дружно и, можно было бы сказать, даже счастливо, лишь одно огорчало – у них не было детей.

Когда они уже совсем состарились и смирились с тем, что детей у них никогда не будет, наконец появилась долгожданная дочка. Радости их не было предела.

Малышка была такой очаровательной и имела удивительно красивый тёмно-серый окрас, на котором ярко выделялась белая грудка. Её потому так и назвали – Белогрудка.

Когда она выросла, то встретила прекрасного мышонка Острозуба и вышла за него замуж. У Белогрудки и Острозуба появился любимый сынок Шустрик – непоседа и озорник.

Вот такая замечательная семья была у дедушки Полхвоста.

Но сейчас в норе, кроме бабушки Пушинки, никого не было, и она была сильно встревожена – она только что обнаружила, что внук исчез.

Глава третья

Куда исчезают мыши?

Сначала бабушка Пушинка подумала, что Шустрик набедокурил и куда-то спрятался. Проверив все укромные места, внука она нигде не нашла.

Бабушка Пушинка не на шутку испугалась: «Может быть, он выскочил из норки? Но на улицу выходить опасно!»

Она вспомнила, внуку ещё не сообщили, что случилось в стране. Наверное, надо было всё же рассказать, чтобы он был осторожным!

Как только до городка Зерновцы докатилось известие, что мыши в стране пропадают, бабушка Пушинка запретила внуку гулять одному. Последнюю неделю он сидел в норе, не высовывая носа наружу, под её строгим присмотром.

И надо же такому случиться! Как только бабушка Пушинка ненадолго занялась домашними делами, внук куда-то исчез.

«Куда же он подевался? – размышляла она. – Только что играл здесь. Вот игрушки его по норе разбросаны. Неужели пропал? Что же я скажу своим родным? Недоглядела, когда такое в стране творится!»

Из невесёлых дум её вывел шорох. Обернувшись, она увидела своего обожаемого внука Шустрика.

– Ты где был? – сурово спросила бабушка Пушинка.

Мышонок скривил плутоватую, умную мордочку в страдальческую гримасу, закатил глаза и заверещал:

– Ой-ой-ой, у меня так ушки болят…

– Ага, значит, на озеро без спроса бегал, – догадалась бабушка Пушинка.

Нора дедушки Полхвоста находилась на окраине городка, а рядом, в небольшой рощице, было озеро. Но в одиночку Шустрику ходить туда и купаться не разрешали.

Бабушка Пушинка очень обрадовалась, что Шустрик жив и невредим, но понимала: надо проявить строгость, чтобы непослушный внук больше не сбегал из норы, и принялась его поучать:

– Говорила я тебе, Шустрик, не купайся так много в озере, простудишься. Так и случилось!

Бабушка посмотрела на молчавшего внука и решила его немного припугнуть:

– Разве я тебе не рассказывала, что в озере живёт старый сом? Он неразумных маленьких мышат ловит за хвост и утаскивает на дно. Разве ты хочешь, чтобы такая страшная огромная рыба утащила тебя навсегда?

– Конечно, нет, – живо ответил Шустрик.

– То-то же! – сказала бабушка Пушинка. – Нельзя на озеро одному бегать! Мало ли опасностей для маленького мышонка?!

Шустрик понял, что бабушка на него не очень сердится, решил ещё больше её разжалобить и заныл:

– Ой-ой-ой! Ой, не могу! Ой, больно! Ой, стреляет