Дети, сотканные ветром. 2 - Артём Ерёмин

жаром припала к схемам, словно до этой поры не встречала ничего красивее. Двуличие благоразумно отступил: эта женщина разбирается в технологиях лучше всех зодчих в Совете Цехов.

Как же давно он не видел блеска в её глазах, какой загорелся, когда она соединила на свету две схемы. Как же давно он не видел её без маски.

– Невероятно, – восхитилась Похоть. – «Квочка» способна создавать устройства сразу с заложенными приказами. Полностью самостоятельные и с подобием разума наращённого на волю создателя. Такое не подвластно технологиям чаровника.

– Единственный механизм доставил мне неприятностей в Сточных водах, – припомнил Двуличие. – Сколько же Кагорта создала их за годы?

– Вот оно наше оружие! – воспрянул Алчность.

Он беззастенчиво вырвал чертежи из-под носа Похоти. Та не рассерчала и будто улыбалась за маской. И только Двуличие не разделял радость товарищей.

– Этого мало, – прошептал он.

Похоть и Алчность от проскочивших чувств друга замерли.

– Мало? – выплеснулся вопрос из-под зелёной маски. – Паучиха готовит армию автоматонов, способную усыпать костями дорогу до трона. Узнай царь о таком, его метлой из-под койки не выгонишь.

– Кагорту не волнует борьба за трон. Если она и спустится со своей башни, то не ради междоусобной резни дворян и фабрикантов.

– Нет, нет! Ты просто не в силах поверить выпавшему счастью! – отрицал Алчность, хотя его плечи уже поникли.

– «Квочка» не решит наших трудностей, – угрюмо вставила Похоть. – Даже если мы завладеем ею, то не переделаем готовых автоматонов под себя, а без постоянных поставок сырья мы не создадим даже взвод.

– А-а-а! – Алчность потряс руками и схватился за голову. – Какие же вы оба умные. Аж, тошно. Так мы опять ни с чем? Бес, бес, бес!

Двуличие шагнул к напарнику, но застыл на месте, не ведая, чем ему помочь.

– Мы должны выяснить полный замысел Паучихи, – проговорил он вернувшимся безразличным тоном. – Уверен, «Квочка» лишь малая часть плана, который она вынашивала всю жизнь. Борьбой за власть старуха привлекла на свою сторону фабрикантов, подобных Пряному. От них она получает средства и влияние.

– Так ты продолжаешь верить, будто, подчинив её неведомое оружие, мы победим остальных наших врагов?

– Фока Строитель перед смертью уверял, что оружие Кагорты способно принести победу и освобождение!

– Освобождение… Как складно ты поёшь, – промямлил Алчность. – Простите, что-то меня заносит последнее время.

– Нам не стоит здесь задерживаться, – напомнила Похоть.

Мужчины молча с ней согласились. Двуличие направился к вентиляции:

– Как выберемся наружу, каждый выходит с острова своим путем. Раствориться в ночном торжестве и хмельном тумане стражи не составит труда.

Он и Похоть впервые встретились взглядами, и оба словно искали какой-то смысл в прорезях маски.

– Потом мы должны приложить все усилия, дабы проникнуть в Собор. Даже если придётся схватиться там с Паучихой, мы найдём оружие…

– И даже в Ряженье вы не хотите промочить горло как в старину? – вдруг проронил Алчность.

Он завис над сундуком, мелкие переливы от рубинов гуляли по его маске.

– Лучше не трогай, – вновь предупредил его Двуличие.

– Отчего у меня слюнки текут? – недоумевал Алчность. – Под ногами просто валяются камешки ценою в маленький плодородный Край. Вы-то оба с детства к такому приученные.

– Вздор, – Похоть насторожилась. – Мы лишились привилегий, когда посвятили жизнь нашей борьбе.

– Ха, борьба, – усмехнулся Алчность. – Для всех мы террористы. Уроды какие не хотят жить по общим правилам.

– Ты же не забыл, что мы на верном пути? – Двуличие медленно подходил к другу. – Как долго ты не снимал маску?

– А ты?

– Глупая шутка, – выдохнула Похоть.

– Знаю. И всё же признай, друг, ты был бы не против хоть на минуту снять её с себя. Почувствовать ветер на лице, прикосновение любимой женщины… – Алчность небрежно указал в сторону Похоти. – Или хотя бы её. Ловил ли ты себя на желании забыть про нашу великую мечту?

– Не место для подобных дум, – настаивал Двуличие.

– Вот и меня сейчас терзает слабовольная мысль. Забрать себе сундук и жить во лжи до скончания дней. Как же это было бы легко.

– Прошу, давай уйдём отсюда, – в просьбу Похоть вложила все чары, какими женщины властвуют над мужчинами.

– Хорошо, – согласился Алчность. – Кто же вместо нас спасёт Осколки? Но всё-таки дайте мне хотя бы приласкать чужое золотце…

Безумец, мурлыкая себе под нос, положил ладонь на монеты и тут же издал возглас боли. За пальцы его ухватила обычная мышиная ловушка.

– Гляди-ка, богачи тоже крыс не переносят!

– Попались, – проронила Похоть.

В одно мгновение сервомасло в большом баке забурлило и понеслось по трубкам. Автоматоны по углам встрепенулись,

Двуличие немедля среагировал и ударил приказами сразу по двум устройствам. Похоть сотворила то же самое с остальными, пока Алчность усиливал границы сферу. Автоматоны запнулись – их защита от чар оказалась пробита. Однако присоединённые к мехстражам шланги со свежей дозой сервомасла вталкивали в их примитивную нервную систему волю Трисмегиста Пряного.

«Покарать! Покарать, крыс!»

Тогда Двуличие запустил в одного тёмную щупальцу и разорвал его на части. Секундной свободы другому автоматону хватило, чтобы направить на воров сопло на руке.

– Огнемёты! – воскликнула Похоть с удивлением.

Тёмная материя разрубила огнемётчика пополам, но тот успел превратить кабинет в печь. Сонный газ под давлением и жаром воспламенился. Приглушённо хлопнул взрыв, и сфера Алчности