Чистая любовь - Кэнди Стайнер

отвлекаться, но безуспешно. Не помогали даже тренировки. Чтение тоже. И уборка. Даже марафон документальных фильмов про убийства не помог. Более-менее я оправился к субботе, которую провел с братьями в «Черной дыре». Ноа вернулся в город, и мы решили вытащить его из дома, чтобы он не погряз в мыслях о разлуке с Руби Грейс. В ту ночь мы хорошо покутили, а потом в час ночи заказали пиццу и всю ночь пытались взломать пароль на жестком диске.

Совсем как в старые добрые времена, когда мы были детьми и не ложились спать допоздна на зимних каникулах, с ужасом дожидаясь возвращения в школу.

В понедельник утром и в канун Нового года именно ужас я чувствовал, когда зашел на винокурню. Как бы ни хотелось вернуться к работе, на что-то отвлечься, ситуация была безвыходной.

Потому что все, о чем я хотел забыть, находилось в этих стенах.

От вестибюля до кабинета я шел под сочувствующие взгляды коллег.

Несколько человек остановили меня по пути, пожали руку и искренне поддержали, сказав, что им жаль, что все это чушь какая-то, что они на моей стороне.

Как будто это имело значение.

Внутри все скрутило, даже после того, как я оказался в своем уютном кабинете, потому как знал, что Мэллори придет сюда в любую минуту. Я не знал, она направится прямиком в кабинет Мака, начнет готовиться к обучению или, как обычно, будет сопровождать меня на экскурсиях. Не знал, попытается ли она снова извиниться, смогу ли я ее выслушать.

Смогу ли держаться подальше.

И снова я понял, что сопротивляюсь советам братьев. Они убеждали меня остаться, не отказываться от карьеры, от репутации, от наследия отца, которое мы сохранили.

А теперь, оказавшись в своем кабинете, в котором всегда обретал надежду, силы и драйв, почувствовал одну безнадегу.

Я вздохнул, слишком долго пялился на свой стол, а потом наконец сел за него. Просмотрел почту, достал маркеры, расписание и папку и попытался настроиться на работу, как и в любое другое утро понедельника. А спустя двадцать минут осознал, что снова с головой ушел в любимое дело, выкинув остальное из головы.

Пока не раздался стук в дверь.

Внутри все сжалось, сердце подскочило к горлу, я уставился на дверь. Не знаю, кто за ней стоит, но знаю, что если это та, о ком я думаю, то я пока не готов.

Но выбора не было.

– Входите, – хрипло произнес я, не отрывая взгляда от расписания и притворяясь, что нужно уделить ему все свое внимание. Чтобы не смотреть на вошедшего, я начал выделять маркером то, что того не требовало.

– Можно тебя на пару слов, Беккер?

Я поднял голову, услышав голос Мака, и теперь он играл в ту же игру, что и я, глядя в свою папку так, будто у него был плотный график, а я просто попался ему по пути.

– Да, сэр. Конечно. Хотите, чтобы я зашел к вам?

– Нет, здесь пойдет, – сказал он и закрыл за собой дверь. Он положил папку на стол и сел напротив. Долго смотрел на меня, словно впервые по-настоящему разглядел с тех пор, как я начал тут работать. Затем вздохнул, потирая переносицу. – Хочу извиниться за случившееся на рождественской вечеринке. Никто этого не ожидал, и уж тем более я, но если мой брат что-то задумал… что ж… – Мак пожал плечами, положив руки на колени. – Думаю, не нужно объяснять тебе, что с ним лучше не спорить.

Я не ответил. Мне нечего ему сказать.

– Короче, я пришел передать тебе то, что мы обсуждали на этих выходных, – сказал он и смущенно поерзал. Мак – один из немногих, на лице которого всегда отражались эмоции. Так всегда было. Я знал, когда Мак врет, потому что он избегал тогда взгляда и все время ерзал. – Я спорил, что Мэллори не готова к руководящей должности, и после долгих уговоров брат согласился. Так что мы предлагаем должность менеджера тебе.

У меня отвисла челюсть.

– Вы… что?

– Не понимаю, чего ты так удивляешься, – приподняв бровь, сказал он. – Думаю, все в городе знают, что эта должность по праву твоя.

Я сглотнул.

– Но на вечеринке объявили, что менеджером станет Мэллори.

– Сынок, ты оглох? Ты сейчас совсем меня не слушал?

– Я слушал, – заверил я и покачал головой, потому как это ерунда какая-то. Патрик Скутер не отменял своих решений, особенно если объявлял о них перед всем городом. – Извините, сэр, думаю, я просто немного растерялся.

– Да, понимаю, – пробормотал он и встал. Видимо, беседа окончена. – В общем, остался месяц до того, как я сменю этот бейджик на гольф и рыбалку. Так что работы нам предстоит много. Пусть экскурсию за тебя проведет Джозеф. Я хочу, чтобы ты продумал план перехода на должность и составил график обучения.

– Да, сэр.

Мак кивнул, но прежде, чем он успел направиться к двери, я окликнул его:

– Мак?

– Хм?

Я сглотнул.

– А как же Мэллори? То есть… она… она займет мое место, или?..

Мак пожал плечами.

– Похоже, она больше здесь не работает. Патрик сказал, что она уволилась сразу же, как узнала, что мы отдаем должность тебе. А еще она продает студию. Сказала, что ей надоел этот город, что она уезжает и больше не вернется, – он покачал головой. – Мне никогда не понять свою племянницу. Пережить столько трудностей, чтобы купить и обустроить студию, торжественно ее открыть, а потом спустя неделю закрыть? – он фыркнул. – Вот почему женщинам не стоит заниматься бизнесом. Они слишком эмоциональны, понимаешь?

Я промолчал, одарив его неловкой улыбкой и кивком, а потом Мак вышел из кабинета. Снова оставшись один, я шумно выдохнул, пытаясь разобраться.

Патрик Скутер никогда бы не отказался от своего решения. Никогда. Не без веской причины.

А Мэллори не отказалась бы от своей студии – после всего, на что она пошла, чтобы воплотить мечту в жизнь.

Что-то не так. Что-то тут не сходится.

Я отправил электронное письмо, оповестив, что меня нет на работе, встал, схватил со спинки кресла куртку и практически побежал к пикапу. Мак переживет без меня денек, если мы и правда двигаемся в новом направлении. Черт, да я за час могу составить план перевода и обучения.

Но сначала мне нужно выяснить, что, черт возьми, происходит.

Мне нужно найти ее.

Если Мак сказал правду и студия выставлена на продажу, тогда понятия не имею, где искать Мэллори. Там был ее дом, ее убежище, ее святилище. Я даже не знал, с чего начинать,