Феодальное общество - Марк Блок

В работу по определению обязанностей и обязательств, которая мало-помалу двигалась вперед, профессиональные юристы включились достаточно поздно и не слишком эффективно. Так, например, мы видим, что около 1020 года епископ Фульберт Шартрский, знаток канонического права, и потому мыслящий юридическими категориями, предпринимает попытку проанализировать оммаж и его последствия. Но эта попытка, любопытная как симптом того, что область, не интересующая до той поры людей ученых, впервые привлекает их интерес, ничего не дает нам, по существу, оставаясь пустой схоластикой. Главную роль в определении оммажа сыграл обычай, питаемый, с одной стороны, всевозможными случаями, а с другой — юридической практикой судов, в которых заседали большинство вассалов. Со временем возникла привычка вносить непосредственно в договор различные оговорки, поначалу традиционные, а потом уже нет. Их стали вносить чаще еще и потому, что оммаж обычно сопровождался всего несколькими традиционными словами, зато клятву верности можно было удлинять сколько угодно. Таким образом тщательно детализированный договор заменил первоначальное полное подчинение человека. От излишней осторожности, которая сама по себе красноречиво свидетельствует об ослаблении связи, от вассала не требуют обещания помощи. Он должен пообещать теперь, что не будет вредить. Во Фландрии в начале XII века этим отрицательным условиям придавали такую важность, что они стали отдельным документом под названием «безопасность», в ней клялись после клятвы верности, уполномочивая сеньора в случае нарушения отобрать обратно оговоренные залоги. Но само собой разумеется, при этом положительные обязательства все-таки оставались главными.

Первоочередным долгом вассала была воинская помощь. Он клялся «устами и руками», что будет сам лично воевать вместе со своим сеньором на лошади в полном доспехе. При этом вассал редко являлся на поле боя один. Кроме собственных вассалов, — если только они у него были, — которых он собирал под свое знамя, его сопровождали, согласно обычаю и достоинству, один или два стремянных. Зато пехотинцев в его окружении не было. Роль пехоты в бою считалась довольно скромной, а вот прокормить значительное количество народа было совсем непросто, поэтому глава армии обычно ограничивался своими крестьянами, которых забирал со своих земель или у церкви, покровителем которой числился. Часто вассала обязывали служить в гарнизоне при замке сеньора — или во время военных действий, или постоянно, по очереди со своими соратниками, — поскольку крепость не могла обходиться без гарнизона. А если у самого вассала был хорошо укрепленный дом? Он должен был предоставить его по первому требованию своему господину.

Мало-помалу разница в социальном положении и возможностях, различные традиции, частные договоры, порой даже злоупотребления, превратившиеся в права, вносили в вассальные обязательства множество изменений. Но все они в целом были направлены на облегчение долга вассала.

Серьезная проблема возникла в связи с иерархией оммажей. Вассал — слуга и господин одновременно — обычно имел в свою очередь своих собственных вассалов. Долг, повелевавший ему помогать всеми силами своему господину, по идее, должен был бы вменять ему в обязанность являться в королевское войско во главе отряда, состоявшего из зависимых от него держателей. Однако, по установившемуся довольно рано обычаю, число воинов, которых вассал был обязан привести с собой, определялось заранее раз и навсегда, и было оно значительно меньше того, какое этот вассал мог задействовать, ведя свои собственные войны. Как пример возьмем епископа Байо, жившего в конце XI века. В его распоряжении было около сотни вооруженных всадников, но герцогу Нормандии, своему непосредственному господину, он должен был привести только двадцать. Королю же, от которого герцог в качестве феода держал Нормандию и которому епископ присылал двадцать рыцарей, полагалось всего десять воинов. Это уменьшение военной помощи, по мере того как ступеньки социальной лестницы шли вверх, — против чего в XII веке попробовали бороться Плантагенеты, но без большого успеха, — и было той главной причиной, из-за которой вассальная система оказалась в конечном счете неэффективной как орудие защиты и завоеваний в руках государственной власти{168}.

И крупные, и мелкие вассалы прежде всего были озабочены тем, чтобы не оставаться в войске на слишком долгий срок. Для того чтобы ограничить его, прямых оснований не давали ни традиции Каролингской империи, ни первоначальные обычаи вассалитета: и слуга, и домашний воин оставались в войске ровно столько, сколько нужно было королю или господину. Зато старинные правила германцев, наоборот, предполагали обязательный длившийся сорок дней, или, как говорили в старину, сорок ночей, отпуск. Чтобы получить его, не нужно было никаких особых процедур. Военное законодательство франков механически включило его как максимальное время отдыха между первым и вторым призывом на службу. Эта традиционная цифра и пришла на ум первой, когда речь зашла о службе в войске, и в конце XI века таким стал обычный срок, на который люди призывались в войско. Как только срок истекал, они имели право вернуться к себе домой, и, как правило, на весь оставшийся год. Конечно, чаще всего они все-таки задерживались в войске. В некоторых областях пытались превратить эти задержки в обязательство. Но с некоторых пор задерживание стало возможным только за счет сеньора, который должен был платить за задержку возмещение. Когда-то платой за военные услуги был феод, но с течением времени феод стал настолько далек от своего первоначального назначения, что возникла необходимость в дополнительной оплате.

Однако сеньор призывал к себе своих вассалов не только в случае войны. В мирное время они составляли его «двор», являлись на «курии», то есть сеньор собирал своих вассалов по определенным датам, чаще всего по большим церковным праздникам, и они собирались то на суд, то на совет, так как мораль того времени требовала, чтобы но всем важным вопросам сеньор советовался со своими помощниками, то сопровождали своего господина в виде почетной свиты. Появиться на людях в окружении многочисленных слуг, которые и сами но себе могли стоять достаточно высоко на ступенях социальной лестницы, прилюдно пользоваться услугами стремянного, кравчего, стольника люди того времени придавали высокое символическое значение подобным зрелищам — было для господина возможностью убедительно продемонстрировать всем свою власть и с удовольствием убедиться в ней самому.

Об этих куриях, «великолепных и многолюдных», постоянно упоминают эпические поэмы, сделав их своим любимым местом действия и явно преувеличивая их пышность. Даже для тех, где присутствовал король, сидящий с короной на голове, картина явно была слишком лестной. Не говоря уж о скромных сборищах, которые устраивали мелкие или средние бароны. Между тем на этих собраниях решались самые разные, и часто насущные, вопросы, а самые торжественные из них привлекали, кроме обычного состава, еще и множество зрителей — разношерстного народа, среди которого попадались и авантюристы, и бродяги, и воришки. Сеньор во время этих празднеств по обычаю и из собственного интереса одаривал своих людей подарками: лошадьми, оружием, одеждой, что было, с одной стороны, залогом их верности, а с другой — знаком их подчинения. Присутствие на этих торжествах — нарядно одетых, как предписывает аббат Сен-Рикье, «по своим средствам нарядно украшенных» — вассалов считалось обязательным: самые основательные документы не оставляют на этот счет никакого сомнения. «Граф, — гласит «Барселонское уложение», — должен, если он держит двор: вершить справедливый суд.., помогать обиженным.., оповещать о часе обеда трубами, чтобы благородные и неблагородные могли прийти и принять в нем участие; одаривать своих грандов плащами; заботиться о королевском войске, которое опустошит земли Испании, посвящать в рыцари». Стоящий гораздо ниже по социальной лестнице мелкий пикардийскин рыцарь, ставший в 1210 году абсолютным вассалом видама Амьена, обещает ему с одинаковым пылом и военную помощь в течение шести недель, и «приходить, если буду позван, на праздник, который устроит пресловутый видам, и оставаться на нем с женой неделю, содержа и ее, и себя на свои деньги»{169}.

Наряду со многими другими, последний пример показывает, насколько была в конце концов регламентирована не только военная служба в войске, но и служба при дворе. Хотя это не означает, что оба эти обязательства были равнозначны. Служба в войске всегда была повинностью. Служба при дворе сулила немало выгод: щедроты сеньора, даровой стол, участие в управлении. Вассалы от нее не уклонялись. До самого конца феодального периода курии в какой-то мере противостояли тому отчуждению, которое возникало из-за жизни вассалов в своих усадьбах, способствуя личным контактам сеньора со своими подданными, без которого не существует никаких связей и человеческих отношений.