Феодальное общество - Марк Блок

Начало этим особым оммажам было положено практикой без всяких специальных названий: сеньор, получая оммаж, заставлял вассала поклясться еще и в том, что тот будет предпочитать именно эти обязательства другим. Но за исключением нескольких областей, куда термин «абсолютный оммаж» проник достаточно поздно, эта фаза развития нового, еще никак не названного, явления теряется в тумане времен, когда никакие, даже самые священные клятвы, еще не записывались. Вместе с тем появление на достаточно обширной территории прилагательного «абсолютный», относимого к вассальной терминологии, свидетельствует о том, что множественные оммажи распространялись все больше и больше. Мы встречаем «абсолютные оммажи», правда, не слишком часто, в документах Анжу примерно с 1046 года, чуть позже они появляются в Нормандии, в Пикардии и в графстве Бургундия. В 1095 году они распространяются настолько широко, что привлекают внимание церковного собора, проходившего в Клермоне. Примерно в то же самое время под другим названием такие оммажи появляются в Барселоне; вместо «абсолютный слуга» каталонцы употребляют прилагательное романского происхождения — «soliu», «крепкий слуга». С конца XII века институт абсолютного оммажа распространяется повсюду, где только была в нем необходимость. И можно быть уверенным, что определение «абсолютный» вполне соответствует реальности. Позже его первоначальный смысл значительно потускнеет, а употребление в документах превратится почти в канцелярскую моду. Если исходить из документов, относящихся примерно к 1250 году и позже, то контуры карты, которые из-за недостатка сведений были до этого весьма неопределенными, обретают относительную четкость. Наряду с Каталонией, представлявшей очень сильно феодализированную пограничную марку, родиной нового оммажа можно считать Галлию между Маасом и Луарой и Бургундию. Отсюда он перекочевал в страны с ввезенным феодализмом: Англию, нормандскую Италию, Сирию. От первоначального очага на своей родине «абсолютный оммаж» стал распространяться все южнее и южнее вплоть до Лангедока, спорадически на юго-восток до долины Рейна. Ни в зарейнской Германии, ни в северной Италии, где лангобардская «Книга феодов» фиксировала все сделки по датам, новый оммаж не получил широкого распространения. Эта, по существу, вторая волна вассалитета — так сказать, волна подкрепления, — родилась почти что в тех же местах, что и первая. Но не достигла такого размаха.

«Скольким бы сеньорам ни служил этот вассал, — читаем мы в англо-нормандском судебном сборнике 1115 года, — в первую очередь он обязан тому, кому принес «абсолютный оммаж». И ниже: «Нужно быть верным всем сеньорам, всегда соблюдая клятву предыдущему. Но самая крепкая клятва связывает с тем, для кого ты «абсолютный». То же самое мы видим в каталонских «Уложениях» графского двора: «Сеньор «крепкого слуги» располагает его помощью всегда, во всем и против всех; против сеньора абсолютный слуга действовать не может»{165}. Стало быть, «абсолютный оммаж» отменял все предыдущие, вне зависимости от дат. Он, в самом деле, был вне конкуренции. «Чистая» связующая нить обновляла во всей полноте первоначально существовавшие человеческие отношения. Идет ли речь об убийстве вассала? Среди всех сеньоров «абсолютный сеньор» получит причитающуюся плату, цену за кровь. Идет ли речь о десятине на крестовый поход при Филиппе Августе? Все сеньоры получали положенную долю от феодов, которые зависели от них, в то время как «абсолютный сеньор» получал налог с движимого имущества, которое в Средние века считалось наиболее личным. Умный знаток канонического права Гильом Дюран, который вскоре после смерти Людовика Святого анализировал вассальные отношения, совершенно справедливо поставил главный акцент на «преимущественно личных» отношениях, которые связывали господина и слугу при «абсолютном оммаже». Эти слова как нельзя лучше характеризуют возврат к исконным франкским установлениям.

Но именно потому, что «абсолютный оммаж» был воскрешением и повторением первоначального оммажа, его не могли не коснуться те беды, которые погубили оригинал. Погубить его было тем более легко, что ничего, кроме невесомых слов, устных или письменных, не отделяли его от обычного оммажа, ритуал которого он повторял без малейших изменений: после IX века способность создавать новую символику внезапно истощилась. Многие «абсолютные слуги» очень рано получили инвеституру на земли, на управление и власть, на замки. Каким же образом, в самом деле, можно было лишить этого вознаграждения или орудий власти потомство тех верных, чьи заслуги составляли славу сеньора? Получение феода всякий раз влекло одни и те же последствия: подчиненный отдалялся от своего господина; обязательства мало-помалу отделялись от человека и переходили на землю, так что со временем даже появилось выражение «абсолютная земля»; «абсолют» стал наследственным и, что хуже всего, он стал объектом торговли. Совмещение обязательств, поистине язва вассалитета, подточило и «абсолютный оммаж». Хотя именно для того, чтобы с совмещением справиться, и был создан этот новый институт. Но уже в конце XI века барселонские «Уложения» включают настораживающее ограничение.

«Никто, — гласит оно, — не может принести «soliu» более чем одному господину, или, по крайней мере, он должен получить согласие того господина, которому уже принес этот оммаж». Спустя век почти повсюду преграда была преодолена. Быть «абсолютным слугой» двух или нескольких сеньоров считалось обычным делом. Хотя именно эти клятвы верности по-прежнему обладали приоритетом по сравнению с другими. Что же касается очередности между «абсолютными оммажами», то, определяя ее, вновь руководствовались все теми же весьма неопределенными критериями, при помощи которых распределяли и простые. По крайней мере, в теории. Практически вновь была распахнута дверь предательству, оно было неизбежным. В результате к институту вассалитета был пристроен еще один этаж. И больше ничего.

Но сама эта иерархия стала казаться бесполезным архаизмом, так как «абсолютный оммаж» очень скоро стал обычным обозначением почти всякого оммажа. Вассальные связи стали иметь как бы две степени: послабее и покрепче. А какой из сеньоров был настолько скромен, чтобы удовлетвориться худшим? В 1260 году из сорока восьми вассалов графа Фореза в Роаннэ только четыре, не больше, принесли простой оммаж{166}. Будучи исключением, эта клятва могла еще иметь какие-то преимущества; став всеобщей, она лишилась всякого содержания. Нет ничего более красноречивого, чем пример Капетингов. Убедив самых могущественных баронов королевства признать себя их «абсолютными слугами», что они получили от этих местных князьков, чье положение было несовместимо с преданностью обыкновенных воинов, кроме лишенных всякого содержания ритуальных формул? Иллюзия Каролингов, которые надеялись с помощью оммажа обеспечить себя верными слугами, вновь потерпела крах.

В двух государствах, куда феодальные порядки были ввезены, — в Англии после нормандского завоевания и в Иерусалимском королевстве, — изменения были несколько другого характера в силу того, что монархия была там более могущественной. В этих государствах короли сочли, что «абсолютный оммаж» как лучший по сравнению с обычным вассалы должны приносить именно им, и прежде всего позаботились и не без успеха о том, чтобы получить на него монополию. Не нужно забывать, что власть короля не ограничивалась личными вассалами. Любой подданный в их стране, пусть даже получивший феод не от короны, был обязан повиноваться королю. Поэтому и в Англии, и в Иерусалимском королевстве название «абсолютные слуги» стало со временем относиться ко всем вообще подданным, которые зачастую должны были подтвердить свою верность клятвой королю, иными словами, ко всем свободным людям вне зависимости от места, занимаемого ими в феодальной иерархии. Свое первоначальное значение это понятие сохраняло в тех случаях, когда, уже не участвуя в системе вассальных отношений, оно стало обозначать подчинение как таковое, подчинение государственной власти при перегруппировке социальных сил в рамках государства.

Очевидно, средство, найденное для воскрешения первоначальной личной связи между вассалом и господином, оказалось бессильным.

Глава VI.

ВАССАЛ И СЕНЬОР

1. Помощь и защита

«Служить» или, как еще говорили, «помогать» — и «защищать»: этими очень незамысловатыми словами самые старинные документы определяют обязательства вооруженного верного воина и его господина. Именно в те времена, когда эти обязательства были обозначены так туманно и вместе с тем так ясно, связь между господином и слугой ощущалась как необыкновенно прочная и крепкая. Определить не означает ли вместе с тем и ограничить? И все же потребность юридически уточнять последствия оммажа все росла. Особенно когда речь шла об обязательствах подчиненного. Давно прошли времена, когда вассал выступал в роли скромного домашнего служителя и должен был «служить сеньору во всех его надобностях и исполнять, что он прикажет», теперь эта роль ему казалась унизительной{167}. К тому же, живя на земле феода, вдалеке от сеньора, можно ли было быть постоянно в его распоряжении?