Джинн и воины-дьяволы - Филипп Керр

Финлей-Джон юркнул за одну из фигур, по-скольку в зале замелькали огни и почти над их головами по настилу для публики прошел какой-то американец. Мальчики сразу поняли, что он американец, потому что услышали не только его шаги, но и разговор по сотовому телефону.

— Папа, это я, Радьярд, — сказал громкий, совсем юный голос. — Представляешь, Нимрод и эти тупые дурни ушли от моего тайфуна! Но я их все-таки выследил. Здесь, в Сиане. Они сразу в музей приперлись. И куда, думаешь, отправились? В нашу западню! Прямым ходом! Вот именно! Прямиком в наш туннельчик. Сезам, откройся! Сработало! Как ты сказал, так все и было. Ага! — Он мерзко захихикал. — Прямо как крысы в ловушку. Вот уж повеселимся, когда они доберутся до озера! То-то они обалдеют! Представляю, какие у них будут кривые рожи, когда они поймут, как тут все устроено.

Финлей-Джон выглянул из-за терракотового воина и мельком увидел бледнолицего, рыжеволосого паренька лет пятнадцати в темном традиционном китайском одеянии и солнцезащитных очках. Джон видел его прежде! Всего один раз — в декабре прошлого года, на турнире по джиннчёту в гостинице «Алгонкин», в Нью-Йорке. Но такие лица не забываются. Парень с сотовым телефоном — джинн, причем из ифритцев. Препоганый тип. Филиппа легко обыграла его в первом круге, и он тогда жутко разозлился. Сквернословил напропалую. Это Радьярд Тир, один из многочисленных сыновей Иблиса.

— Пап, а как продвигается проект «Волшебный квадрат»?.. Правда? Круто! Этот твой Дыббакс все-таки редкий олух… Я знаю, что он тоже твой сын, папа. Но согласись, что он туп как пень… Ладно, ладно, как скажешь. Не спорю… Он — мой единокровный брат, согласен. Но кровь по материнской линии, видно, подкачала. Слабоумный он все-таки. Ладно, пап, забудь. Зато у меня для тебя есть последние данные по Кейфицу.

Что такое данные по Кейфицу? — растерялся Финлей.

Понятия не имею, — честно ответил Джон.

— Мы уже пересчитали и разобрались с девяноста миллиардами душ, — сказал Радьярд Тир. — Правильно. Девяносто миллиардов, поглощенных твоими воинами-дьяволами. Разве это не чудо? Осталось всего шесть миллиардов. До полного очищения всего паршивого мира духов. Папа?.. Эй, тебя плохо слышно. Связь плохая. Я тебя верно понял? Ты сказал, что об остальных шести можно не беспокоиться? Ладно, как скажешь. Да, ты прав, конечно. Шесть миллиардов погоды не сделают. Нам уже ничто не помешает. Хорошо, пап. Завтра позвоню. Пока.

По-прежнему хихикая, Радьярд Тир пошел назад, к выходу из музея. Несколько секунд спустя огни в зале погасли, и все погрузилось во тьму — и терракотовые воины, и мальчик, сидевший позади одной из фигур.

О чем это они? — спросил Финлей.

Пока не понял, — ответил Джон.

Мы должны предупредить Нимрода, — сказал Финлей.

Но как? Если пройти следом за ним через ту дверь, мы попадем в ту же самую западню.

Это точно.

Послушай, Нимрод — очень мощный джинн, — сказал Джон. — А у Джалобина имеется сверхсильная рука. Надо надеяться, что они сами как-нибудь справятся, а если не смогут, мы тоже вряд ли сумеем им помочь. У меня сейчас вовсе никакой джинн-силы нет, а ты просто обычный мундусянский мальчик.

Тут с тобой не поспоришь, — согласился Финлей.

Неплохо, что Радьярд Тир думает, будто мы попались в его западню вместе с Нимродом и Джалобином. Мы пока на свободе, и это, согласись, дает нам некоторое преимущество, — сказал Джон. — Только преимущество это легко потерять. Сунемся за эту хитрую дверь, скажем «Сезам, откройся», и все пропало. Думаю, самое надежное — вернуться в гостиницу и подождать. Хочется надеяться, что Филиппа разгадала шифровку кардинала Марроне и нашла в Венеции золотой слиток. Без него пускаться на поиски Нимрода и Джалобина бессмысленно. Мы должны иметь в арсенале нечто, что по может вызволить их откуда угодно. Золотой слиток Марко Поло — как раз та вещь, которая на это способна.

А что, если у Филиппы не получилось? — спросил Финлей. — Вдруг она не сообразила, на чем основан шифр?

Если кто и способен решить эту задачу, так только Филиппа, — уверенно сказал Джон . — У моей сестры-близнеца огромный мозг, размером с баскетбольный мяч, не меньше! А с тех пор как она провела несколько недель в Вавилонском подземелье, готовясь стать следующей Синей джинн, она вообще жутко поумнела… Но если честно, я не знаю, что мы будем делать, если ей не удалось добыть слиток. Правда не знаю. Судя по тому, что говорил этот сопляк, Радьярд Тир, сейчас самое главное — разгадать шифр на картине. Похоже, для нас это вопрос жизни и смерти.

Глава 26

За дикими гусями

В галерее Академии, в Венеции, Филиппа сидела одна перед полотном и рассматривала изображение золотого Палаццо дожей. А на самой картине четыре крестьянина внимательно рассматривали лежавший в основании дворца камень, на котором римскими цифирками было выбито это бессмысленное равенство. И выглядели эти крестьяне такими же озадаченными, как и сама Филиппа. Девочка ломала голову, прикидывала то так, то сяк и, с одной стороны, не понимала, как XI + I может равняться X, но, с другой стороны, была уверена, что именно в этой неразрешимой загадке и таится путь к золотому слитку. Что ж, легких решений тут никто не обещал. Как же может одиннадцать плюс один равняться десяти? Какой в этом смысл? Но смысл должен быть, непременно должен, на то и шифр. Филиппа просидела здесь уже целый день, глядя на картину и пытаясь разгадать эту загадку.

Филиппа была в галерее одна, поскольку попросила Марко Поло остаться в гостинице — уж слишком часто он отвлекал ее разговорами. Попробовав итальянское мороженое, рецепт которого — по его собственным словам — он сам же и привез из Китая в конце тринадцатого столетия, Марко без устали твердил, что оно очень вкусное, куда вкуснее, чем у китайцев. Если честно, его восторги Филиппу ничуть не удивляли. Она сама обожала итальянское мороженое. Но Марко восхищался всем подряд: спагетти, кофе, коктейлями и, разумеется, венецианскими женщинами, самыми красивыми во всей Италии. Зато телевидение ему не особенно понравилось.

— Зря они постоянно показывают одно и то же, — заявил он. — Этот мальчишка-фокусник, Джонатан Таро, меня уже безмерно утомил.

В этом Филиппа тоже была с ним полностью согласна.

В галерее ее несколько раз навестила сестра Кристина — проверить, как идут дела. Она даже принесла Филиппе книгу о тайне кардинала Марроне, написанную неким Мишелем Бюстинадите, поэтому Филиппе не пришлось самой разбирать цифры, тянувшиеся вдоль нижнего края картины. Автор их аккуратно для нее выписал.