«Попаданец» в НКВД. Горячий июнь 1941-го - Виктор Побережных

— Старший лейтенант Стасов, слушаю вас, — предчувствия меня не обманули.

— Срочно ко мне, — Мартынов был краток как, как не знаю кто.

С тоской посмотрев на трубку, я привёл себя в порядок и нехотя поплёлся к начальству.

— Разрешите, товарищ старший майор?

В кабинете Мартынова было жутко накурено, как будто он со вчерашнего дня там сидит и дымит не переставая. Подняв голову от бумаг, лежащих перед ним, Мартынов махнул рукой.

— Заходи, заходи, "герой". И не изображай вселенскую скорбь! Сам виноват! Поддался на провокацию му..ка! А если уж поддался, не должен был позорить госбезопасность, а разбить ему всё поганое хайло! — ухмыльнувшись, глядя на мою офигевшую физиономию, Мартынов продолжил. — Всё нормально, Андрей. Радости от твоих действий никто не испытывает, но и наказывать тебя особо не за что. Рановато тебя в подобные дела запускать, как оказалось. А этого говорливого англичанина попросили покинуть пределы страны – англы согласились.

Прикурив чёрт его знает какую папиросу, Александр Николаевич откинулся на спинку стула, ещё мгновение полюбовался моим лицом и продолжил.

— Ладно. Эта тема пока закрыта. Позже составишь отчёт по командировке, тогда и поговорим более предметно. А сейчас…

Сейчас у нас есть более важное дело? — он взялся за телефон, — Павел Анатольевич? Это Мартынов. Да, уже прибыл и у меня. Нет, пока не в курсе. Да, я тоже так считаю. Через несколько минут будем.

Я с недоумением слушал разговор и не мог понять, почему он так странно посматривает на меня? Закончив разговор, Мартынов поднялся из-за стола, сложил лежавшие перед ним документы в папку и удивлённо взглянул на меня.

— Кому сидим? Пошли. Работа не ждёт!

Чувствуя себя проводницей из рассказа Задорнова о втором 9-м вагоне, я потопал за командиром. Направлялись мы в хорошо знакомый мне подвал управления. От мысли, что мне опять предстоят беседы с медиками, я передёрнулся. Всё-таки, ощущать себя подопытным кроликом весьма неприятно, а иногда и просто больно. Но никуда не денешься, служба, мля!

Как оказалось, с выводами я поторопился. Направились мы совсем не в ту сторону, где обычно со мной "беседовали". По дороге пришлось, пару раз, предъявлять свои документы часовым, стоящими перед решетчатыми дверями. А перед последней дверью, полностью металлической и с глазком в центре ещё и сдать оружие, сложив его в выдвинувшийся из стены металлический ящик. Пройдя в дверь я увидел небольшой, ярко освещённый коридор, с шестью металлическими дверями окрашенными в привычный тёмно-зелёный цвет. У самой двери стоял стол, за которым сидел плотный, лысый кавказец в форме сержанта ГБ, с другой стороны был полукруглый выступ с узкой амбразурой. Ещё одна амбразура виднелась в конце коридора, в его торцевой стене. М-да. Зайдёт суда тот, кому не положено и – привет семье! Даже чирикнуть не успеешь! Хмуро посмотрев на нас, сержант нажал кнопку на столе и, через несколько минут, с левой стороны открылась дальняя дверь. К нам вышел ещё один сержант, здоровенный белобрысый парень с холодными, какими-то рыбьими глазами. Козырнув, он пригласил нас следовать за ним. Я покосился на Мартынова, но он совершенно спокойно реагировал на всё происходящее. Явно бывал здесь и раньше, не то что я. Через минуту мы оказались ещё в одном коридоре. Он сильно отличался от того, из которого мы только что пришли. Кирпичная кладка и сводчатый потолок просто кричали о его старости, в придачу, он постоянно изгибался то вправо, то влево. Через каждые двадцать-тридцать метров пути, встречались закрытые стальные двери. Несколько раз проходили мимо амбразур. Да-а-а. Видимо, когда расширяли подвалы, нашли старые подземелья и приспособили их для работы. По-хозяйственному поступили, однако. Наконец, минут через пять, мы пришли. Дойдя до очередной двери, сержант нажал на кнопку звонка, справа от неё. Ещё через пару минут дверь открылась и мы прошли в большое помещение, заставленное столами и шкафами. Ещё идя по коридору, я заметил, что воздух в нём не спёртый, а вполне нормальный. Заходя в помещение, я ощутил явственный поток свежего воздуха и заметил вентиляционные отдушины. Несмотря на то, что помещение было тоже старинной постройки, переделки всё же были.

— Здравствуйте, Андрей Алексеевич, — на меня смотрели улыбающиеся Меркулов и Судоплатов. Помимо них, в комнате было ещё несколько незнакомых мне сотрудников ГБ и гражданских, возившихся у дальней стены.

— Здравия желаю, товарищ комиссар государственной безопасности. Здравия желаю, товарищ полковник – я козырнул.

— Давайте без формальностей, — поморщился Меркулов. — наверно голову ломаете, куда попали и зачем? — он хмыкнул. — Сейчас поймёте, — он направился к той самой группе у дальней стены. Увидев нас, те расступились, открыв обзору большой стол на котором лежало несколько предметов, один из которых мне доводилось видеть в фильмах и играх, а один раз и вживую. Передо мной, на деревянном столе, лежал самый настоящий МР5К.

— Что-то можете сказать про эту "игрушку"? — голос Меркулова вывел меня из ступора.

— Да, Всеволод Николаевич. Только очень немного, я же не занимался этими делами там… Насколько я помню, это пистолет-пулемёт фирмы Кехлер и Хок МР5К. Есть куча разных модификаций, поэтому могу ошибаться. Выпускают их в Германии, Австрии и где-то ещё, точно не знаю. Такими вооружаются спецподразделения полиции и другие спецслужбы, подразделения охраны. В армии, насколько знаю, тоже используется. Не в нашей конечно, в западноевропейской и у амеров. Патроны используются 9х19, парабеллумовские. Это я точно помню. Устанавливается глушитель. Знаю, что есть ещё куча разных приспособлений, прицелов. Вот пожалуй и всё, что могу сказать о нём. В руках мне его довелось подержать один раз. Стрелять не доводилось, — я помолчал и спросил. — Опять "гости" были?

И тут Меркулов меня не просто удивил, поразил! Он завернул такую матерную конструкцию, что я сразу вспомнил Украину и сорок первый. Излив душу, Меркулов передёрнул плечами.

— Таких гостей – за ноги, да об угол! Но обо всём этом – попозже! Сейчас посмотрúте остальное.

Остальное было мне совершенно незнакомыми фиговинами. Покрутив их в руках, я опознал только сильно повреждённый МР3-плеер. Только вот марку не смог опознать, о чём и сказал. Выслушав ещё кучу вопросов и ответив едва ли на половину, я, с Мартыновым, Меркуловым и Судоплатовым пошёл назад.

В кабинете Меркулова, дождавшись традиционного чая разговор продолжился.

— Плохие вещи происходят, Андрей Алексеевич. За последние десять дней, совершено три нападения на музеи и церкви. И, если бы не последний случай, всё посчитали бы обычным бандитизмом. Но, как выяснилось, дело намного серьёзнее. По распоряжению товарища Берии, создана спецгруппа, по расследованию этих дел и попытке предотвращения подобных преступлений. Хотя как это сделать? Ума не приложу… — Меркулов вздохнул и продолжил уже официальным, жёстким тоном. — Спецгруппу возглавляю я. Моими заместителями являются полковник Судоплатов и старший майор Мартынов. Вы, Стасов, привлекаетесь в качестве консультанта. Напомню, товарищи, что от основной работы вас никто не освобождал. Павел Анатольевич, ознакомьте Стасова с готовыми материалами дела. К вечеру жду от вас первых предложений. Все свободны.

У Судоплатова в кабинете мы дружно закурили. Честно говоря, в голове творилось чёрт знает что! Мысли не просто скакали как ненормальные, они толком и формироваться не успевали, под напором новых. Даже когда я осознал, что попал в другое тело и время, я чувствовал себя более вменяемым, чем теперь. Пока я пытался прийти в норму, Павел Анатольевич вытащил из сейфа папку приличных размеров.

— Вот. Посмотри на это, — он подал мне несколько листов. — Начни сразу с этого.

Покосившись на Мартынова я понял, что он уже изучал эти бумаги и ему было просто интересно, как я отреагирую на всё происходящее. Что ж, почитаем. Так, 1 ноября 1942 года, в г. Свердловске, неизвестными, предположительно группой в десять-двенадцать человек, произведено нападение на музей изобразительного искусства, где хранилась часть эвакуированных ценностей из… Эрмитажа?!! В результате действий неустановленных лиц погибли: пять сотрудников музея, четыре сотрудника органов госбезопасности, шесть милиционеров, семнадцать красноармейцев из учебного полка, привлечённых к операции по обезвреживанию налётчиков. Ранено три сотрудника музея, один милиционер, семь сотрудников ГБ, двадцать пять красноармейцев и капитан, командовавший привлечённым отрядом. С момента обнаружения преступников, до окончания операции прошло почти три часа. По окончании боестолкновения, в местах, где занимали оборону преступники обнаружены значительные следы крови. Только по этому можно сделать вывод о том, что среди нападавших имеются раненые или убитые. Судя по количеству и местам нахождения следов, раненых или убитых как минимум трое. Тел мёртвых или раненых преступников не обнаружено. Каким образом бандиты покинули музей и вынесли ценности неизвестно. Похищено…. Ну ни хрена себе! Больше тысячи предметов! Картины, статуэтки, книги и иконы, старое оружие, посуда – чего только не было в этом списке, который был предварительным. На месте преступления обнаружены: так… автомат или пистолет-пулемёт неустановленной марки. Ну, с этим теперь ясно… Гильзы от неустановленного оружия трёх видов… Боеприпасы к неустановленному оружию – 123 единицы разных калибров… одна граната неустановленной марки и многое, многое другое. Описание налётчиков: на головах чёрные маски с прорезями для глаз и рта, мешковатые чёрные комбинезоны с множеством карманов, разгрузки – напоминающие те, что сейчас стали использовать в Красной Армии и органах ГБ, миниатюрные переговорные устройства, неизвестное, преимущественно бесшумное, оружие. Зданию, внутренним помещениям и некоторым экспонатам нанесён значительный ущерб. М-да. Ну и погуляли мои современники! Мля! А если они по Кремлю погулять захотят?! Последнюю мысль я произнёс вслух и Мартынов сразу отреагировал.