Карт-бланш - Света М.

ему тут же доложили, он встал, тщательно собрался, облачился в гильдейскую мантию, взял свой неизменный портфель и позволил Кричеру перенести его прямиком в гостиную, где так и сидела компания мужчин. Брок встал, поприветствовал адвоката и предложил присесть.

— Я так понимаю, что дело не терпит отлагательств? — спросил мистер Спернсер, подталкивая Брока к тому, чтобы тот, не мешкая, рассказал о причине столь позднего вызова.

— Мне нужно, чтобы в завтрашнем выпуске «Пророка» вышла статья о том, что Дамблдор в непримиримой борьбе с темной магией потерял руку. Мне нужно, чтобы акценты были расставлены так, чтобы Альбус выглядел тем, кто никогда и ни при каких обстоятельствах не может даже подумать о том, чтобы прибегнуть к кровным ритуалам даже ради того, чтобы вернуть себе руку.

— Дамблдор и в самом деле…

— Да, — кивнул Брок, — он в борьбе с порождениями зла был проклят. Для того чтобы излечить его, в госпитале святого Мунго была проведена сложнейшая операция, при которой Дамблдор лишился руки, но при этом избавился от проклятия. Клянусь, что всё сказанное мной — правда.

Брок поднял руку, которую окутало сияние подтвержденной клятвы. У него не было причин как-то очернять Дамблдора в этот раз. Наоборот, он хотел, чтобы в завтрашней статье он предстал перед обывателями этаким рыцарем в сияющих доспехах. Тем, кто никогда, никогда и ни за что не замарает себя кровными ритуалами, противником и борцом против которых он являлся уже много лет.

— Я всё понял, — кивнул мистер Спенсер. — Сейчас же вызову к себе одну талантливую журналистку. Не сомневайтесь, статья в утреннем номере выйдет обязательно.

И мистер Спенсер оставил компанию развлекаться дальше, отправившись в свой офис.

— Блэк, — Скримджер смотрел на Брока с понимающей ухмылкой. — Я запомню, что переходить тебе дорогу чревато самыми неожиданными последствиями. Но у меня возник один вопрос: почему у тебя такая горячая нелюбовь к директору? Вы же до недавнего времени не были знакомы.

— За крестника, — пожал плечами Брок.

Примерно через полчаса гости откланялись и ушли. Завтрашний день обещал стать крайне занимательным.

* * *

Очнуться в больничной палате, при этом понятия не имея, как туда попал, — это не тот опыт, что хотелось бы пережить Альбусу, но, увы…

Он открыл глаза, заметив, что за окном уже давно встало солнце, и долго не мог понять, где находится. Не было красного с золотыми звездами балдахина над головой, не было кучи любимых подушечек, которыми он буквально обкладывался, когда спал, не было любимого одеяла на гагачьем пуху — легкого, пышного и изумительно теплого. Вместо этого был белый потолок, легкий запах антисептика, витающий в воздухе, тонкая подушка с таким же тонким одеялом и чувство, что случилось что-то непоправимое. Он напряг память, но мозг, измученный бесконечной болью последних дней, отказывался вспоминать. Боль! Ее не было! Он дернулся, чтобы поднять руку вверх, но ничего не произошло — руку он не чувствовал, как, впрочем, и остальное тело.

— Помогите! — он хотел крикнуть, но получилось только прошептать. Страх сковал его, он захотел встать, но не смог сдвинуться с места. Когда паника уже захлестывала с головой, в двери вошла молоденькая ведьмочка и улыбнулась ему.

— Мистер Дамблдор, мы рады, что вы уже очнулись. Хотите пить?

— Где я? — прохрипел он.

— В госпитале святого Мунго, — ответила она, и до Дамблдора наконец-то дошло, что и лимонного цвета мантия у девушки знакомая, и знак из перекрещенной волшебной палочки и кости на ней тоже.

— Как я сюда попал? Что со мной?

— Сейчас я помогу вам напиться и сделать прочие утренние дела, а потом с вами поговорит целитель Сметвик. Он всё сам вам объяснит.

Сметвик явился спустя почти час и выглядел при этом так, будто не спал последние пару ночей.

— Мистер Дамблдор, — Сметвик сел на стул возле кровати и потер лицо ладонями, сгоняя сонливость. — Вы хотели меня видеть?

— Что со мной?

— С вами? Вы были прокляты, но усилиями персонала нашей больницы проклятье удалось… скажем так… снять, пожертвовав при этом кое-чем…

— Чем? — голос Дамблдора сел от ужаса.

— Мы ампутировали вам руку, — ответил Сметвик, — но благодаря этому нам удалось полностью избавить вас от смертельного проклятия, которое убило бы вас буквально за пару недель.

— За три, — прохрипел Альбус. — Почему я не чувствую свое тело? Что-то пошло не так?

— Что вы, просто вы могли дернуться и навредить себе. Мало проклятия, так у вас были еще и ужасные ожоги магического происхождения… — Сметвик не стал говорить, что знал о том, от кого Дамблдор получил эти ожоги.

— Вы и их излечили? — спросил Дамблдор.

— Почти полностью, но шрамы останутся, естественно. Поэтому вас и обездвижили, чтобы вы не помешали лечению, — кивнул Сметвик. — А теперь я оставлю вас. Бессонная ночь, сами понимаете. Если вам что-нибудь нужно, то зовите дежурную медиведьму. Она сейчас зайдет, смажет ожоги и снимет с вас чары, которые мешают вам шевелиться. Я очень надеюсь на вашу сознательность, мистер Дамблдор.

И ушел, забыв на стуле утренний выпуск «Пророка». Медиведьма пришла сразу после ухода Сметвика, обработала обожжённый бок, помогла напиться, сказала, что завтрак принесет минут через пятнадцать, и ушла. Дамблдор дотянулся до стула левой рукой и неловко расправил газету на коленях, решив чтением занять гудящий от мыслей мозг.

Глава 38

Скримджер не спешил идти домой после того, как покинул гостеприимный дом Блэков. Он, пораскинув мозгами, решил, что тоже хочет немного подпортить настроение Дамблдору. И нет, он не ненавидел его, не хотел проклясть, даже не желал какого-то страшного зла, но и добра не желал тоже. Дамблдор со своей маниакальной и какой-то наигранной приверженностью светлой магии позволил искалечить жизни многих его авроров. Так что сделать небольшую гадость, а кое-кому, наоборот, помочь, сам Мерлин велел.

Хорошо, что Аластор Грюм последние несколько дней жил при Академии авроров, а не у себя там… Где бы то ни было… Реальное место его жительства было, пожалуй, самой большой тайной в магической Британии. Скримджер аппарировал к воротам Академии, прошел внутрь, к корпусу, где жили преподаватели, взял с собой небольшой камень, управляя которым постучал в двери, ведущие в комнату Грюма. Ну что, предосторожность оказалась не лишней. При каждом ударе об дверь камень сыпал искрами и дымил, словно деревянный.

— Параноик, — усмехнулся Скримджер, продолжая стучать. Чего он совсем не ожидал, так это чужой ладони на своем плече и вкрадчивого голоса, принадлежащего Грюму, который вопрошал:

— Какого хера ломишься в ночи?

— Сука! — Скримджер едва не подпрыгнул на месте от неожиданности.