Меч Шаннары - Терри Брукс

Алланон провел четверых оставшихся путников через беспорядочные нагромождения булыжников, и вот скалистый склон впереди словно расступился, и они начали подниматься к краю загадочной долины. Спустя несколько коротких минут они уже молча стояли на вершине ее склона, восхищенно разглядывая открывшийся им вид. Склоны и подножие долины в варварском беспорядке усеивали обломки скал и камни, черные и блестящие, как тот, что подобрал Шеа на тропе; под их слоем не было видно земли. Кроме каменного крошева, они смогли разглядеть только небольшое озеро с темной, зеленовато— черной водой, которая тускло сверкала и медленно двигалась, словно живая. Странное движение воды на мгновение поразило Шеа. Эту медленную рябь мог бы вызвать ветер, но ветра не было. Он взглянул на молчащего Алланона и с изумлением заметил, что от темного сурового лица историка исходит странное свечение. Высокий скиталец, казалось, глубоко погрузился в свои думы, глядя на черное озеро, и юноша ощутил задумчивую тоску, всматриваясь в медленно перекатывающиеся на темной глади волны.

— Это долина Шейл, преддверие Зала Королей и обитель древних духов. — Тут голос историка стал низким и рокочущим. — Озеро носит имя Хейдесхорн — его вода губительна для смертных. Мы вместе спустимся в долину, но дальше я пойду один.

Не дожидаясь ответа, он начал медленно спускаться по склону долины, уверенно шагая по шатким камням, не отрывая взгляд от темного озера. Четверо путников словно завороженные последовали за ним, предчувствуя приближение важного для них всех мига, понимая, что здесь Алланон обладает большей властью, чем где бы то ни было. Шеа ощущал необъяснимую уверенность, что историк, странник, философ и мистик, который вел их сюда сквозь бессчетные опасности, играющий в смертельно опасную игру, понятную лишь ему, таинственный человек, носящий имя Алланон, наконец-то вернулся домой. Через несколько минут, когда они спустились к подножию долины Шейл, он снова повернулся к ним.

— Ждите меня здесь. Что бы не происходило, вы не должны следовать за мной. Не вздумайте двигаться с этого места, пока я не вернусь. Там, куда я иду, только смерть.

Они, словно окаменев, стояли на месте, глядя, как он шагает прочь по каменистой земле, направляясь к загадочному озеру. Они смотрели, как его высокий черный силуэт движется вперед, не меняя ни шага, ни направления, а его длинный плащ слегка колышется. Шеа бросил быстрый взгляд на Флика, в напряженном выражении лица которого читался страх перед предстоящими событиями. Какую-то долю секунды Шеа раздумывал, не сбежать ли ему отсюда, но тут же понял, насколько нелепа эта мысль. Он неосознанно сжал в кулаке ткань своего дорожного плаща, ощутив успокаивающую тяжесть маленького мешочка с Эльфийскими камнями. Их присутствие ободрило его, хотя он все же сомневался, что они смогут справиться с тем, против чего окажется бессилен Алланон. Он обеспокоено взглянул на своих спутников, наблюдающих за удаляющейся фигурой, затем снова повернулся и увидел, что Алланон уже подошел к самому берегу озера Хейдесхорн и, очевидно, чего-то ждет. Казалось, всю долину окутала мертвая тишина. Четверо путников ждали, не сводя глаз с темной фигуры, неподвижно стоящей у самой воды.

Высокий странник медленно воздел к небу свои закутанные в темный плащ руки, и юноши неожиданно заметили, что по озеру пробежала быстрая рябь, и оно беспокойно заволновалось. Вся долина тяжело содрогнулась, словно в ней пробуждалось ото сна нечто живое и скрытое от глаз. Смертные потрясенно огляделись, не веря своим глазам, опасаясь, что сейчас их поглотит усеянная каменными зубами пасть скрытого в земле ужаса. Алланон по-прежнему стоял на берегу, и вот вода на середине озера начала яростно бурлить, и с резким свистом, словно вырвавшись на свободу из плена глубин, к темным небесам устремился фонтан брызг и пара. В ночном воздухе послышался глухой стон, крики плененных душ, чей сон потревожил человек на берегу Хейдесхорна. Нечеловеческие голоса, в которых звучала смерть, словно вонзались в сознание четверых путников, трепещущих и бросающих взгляды на склоны долины, мучили их затуманенный страхом рассудок и немилосердно терзали, пока не стало казаться, что сейчас они лишатся последней капли храбрости, оставшейся у них, и станут совершенно беззащитны. Не в силах двигаться, говорить и даже думать, они стояли, застыв в ужасе, а доносящиеся до них стоны мира духов терзали их, предостерегая о том, что в мире есть ужас, лежащий за пределами этой жизни и их понимания.

Под хор леденящих душу воплей, с тяжелым рокотом, исходящим из глубин земли, Хейдесхорн разверзнулся подобно исполинскому водовороту, и из его темных вод поднялся облик согбенного дряхлого старика. Он поднялся в полный рост, стоя, казалось, на поверхности воды. Его высокое худое тело словно состояло из серого призрачного тумана, полупрозрачного и сверкающего подобно самому озеру. Лицо Флика совершенно побелело. Появление этого ужаса окончательно укрепило его убежденность в том, что настали последние минуты их земной жизни. Алланон неподвижно стоял у края озера, опустив свои длинные руки, плотно запахнувшись полами черного плаща и повернувшись к высящейся перед ним тени. Казалось, они беседовали, но четверо невольных наблюдателей не расслышали ни одного слова за постоянным, сводящим с ума хором нечеловеческих воплей, вихрем вырывающихся из тьмы при каждом жесте фигуры из Хейдесхорна. Непостижимый разговор длился лишь несколько коротких минут, и под конец призрак внезапно повернулся к ним и протянул свою тонкую сухую руку, указывая в их сторону. Шеа почувствовал, как его охватывает могильный холод, пронизывающий до костей, и он понял, что его сейчас мимолетно коснулось дыхание смерти. Затем тень отвернулась и, безмолвно попрощавшись с Алланоном, медленно погрузилась в темные воды Хейдесхорна и скрылась под ними. Когда она исчезла, вода вновь медленно забурлила, а стоны и вопли, на миг став оглушительными, перешли в тихое мучительное рыдание и смолкли. Затем поверхность озера стала ровной и неподвижной, и они остались одни.

Когда на востоке над горами блеснули первые лучи зари, высокая темная фигура на берегу озера слегка покачнулась и рухнула на землю. Какое-то мгновение четверо путников медлили, а затем ринулись в глубокую долину к лежащему телу, спотыкаясь и поскальзываясь на россыпях камней. В считанные секунды они добежали до него и с опаской склонились над ним, не зная, что предпринять. Наконец Дарин протянул руку и осторожно потряс лежащего, окликнув его по имени. Шеа тоже коснулся его огромных рук, ощутив ледяной холод его кожи и заметил неестественную бледность его лица. Но через несколько минут все их опасения рассеялись; Алланон слабо шевельнулся, и его глубоко посаженные глаза вновь открылись. Несколько секунд он глядел на них, а затем медленно сел, и они взволнованно обступили его.