Меч Шаннары - Терри Брукс

— Неужели ты не понял, мой юный друг? — послышался медленный мрачный голос историка. Было видно, что терпение Алланона иссякает. — Без них вы оказались бы беззащитны перед другими, столь же опасными существами. Кроме того, они могут послужить защитой и против Крылатых.

Он взмахнул рукой, показывая, что обсуждение окончено, отчего Шеа ощутил только еще большую злость и подозрения. Наблюдательный Дарин заметил его состояние и ободряюще положил руку на плечо юноше, предостерегающе качая головой.

— Если теперь мы можем вернуться к насущным делам, — более ровным тоном произнес Алланон, — позвольте мне изложить выбранный мной маршрут нашего пути на ближайшие дни — и не будем отвлекаться. Пройдя через равнины Рабб, на рассвете мы окажемся у подножия хребта Зубы Дракона. В этих горах мы найдем необходимое нам укрытие от всех, кто может нас искать. Но главная проблема состоит в том, как преодолеть этот хребет и попасть в окружающие Паранор леса по ту сторону гор. Все известные перевалы через Зубы Дракона бдительно стерегут прислужники Повелителя Колдунов, а при попытке взобраться по этим пикам в обход перевалов половина отряда погибнет в пропасти. Поэтому нам придется выбрать другой путь через горы, путь, который не охраняют.

— Подожди минуту! — ошеломленно воскликнул Балинор. — Не собираешься же ты пройти через Гробницу Королей!

— Если мы хотим остаться незамеченными, то у нас нет иного пути. Мы можем войти в Зал Королей на рассвете, а к заходу солнца уже минуем горы и окажемся перед самым Паранором, незамеченные охраной на перевалах.

— Но в летописях говорится, что через эти пещеры не прошел еще ни один смертный! — воскликнул Дарин, решительно присоединившись к Балинору в осуждении этого плана. — Никто из нас не боится живущих, но в этих пещерах обитают духи мертвых, и только мертвые могут проходить по ним. Еще ни один живой человек не сумел совершить это!

Балинор медленно наклонил голову в знак согласия, а остальные начали обеспокоенно переглядываться. Менион и братья ни разу в жизни не слышали об этом месте, которого больше смерти боялись их спутники. При последней реплике Дарина Алланон странно усмехнулся, его глаза под густыми бровями потемнели, а белые зубы грозно оскалились.

— Ты не совсем прав, Дарин, — чуть помедлив, ответил он. — Я проходил через Зал Королей, и я говорю вам, что это в человеческих силах. Должен признать, это небезопасный путь. В пещерах в самом деле обитают духи мертвых, и именно поэтому Брона уверен, что ни один смертный не посмеет проникнуть в них. Но моей силы хватит, чтобы защитить вас.

Менион Лих не представлял, что может скрываться в этих пещерах, если их опасается даже такой человек, как Балинор, но как бы там ни было, у него, судя по всему, были веские основания бояться. Более того, после случившегося в Туманном болоте и Вольфсктааге горец начал по-иному относиться к тому, что раньше именовал старушечьими байками и нелепыми сказками. Сейчас его больше поражало то, какими же силами должен обладать человек, предлагающий провести их сквозь пещеры в Зубах Дракона и способный защитить их от духов.

— Весь наш поход строился на оправданном риске, — продолжал Алланон. — Перед его началом все мы прекрасно сознавали, с какими опасностями нам придется столкнуться. Вы готовы повернуть назад, или мы все-таки пойдем дальше?

— Мы пойдем с тобой, — после краткого промедления заявил Балинор. — Ты знаешь, что мы готовы на это. Если нам удастся завладеть Мечом, это окупит любой риск.

Алланон слабо улыбнулся, его глубоко посаженные глаза обежали их лица, испытующе встретили каждый взгляд и наконец остановились на Шеа. Юноша стойко выдержал тяжелый взгляд историка, хотя его сердце стискивал страх и неуверенность, и ему казалось, что эти глаза проникают в самые тайные его мысли, во все сомнения и колебания, которые юноша пытался скрыть от окружающих.

— Очень хорошо. — Алланон угрюмо кивнул. — Теперь идите и постарайтесь отдохнуть.

Он резко повернулся и зашагал в направлении деревни сторов. Балинор двинулся вслед за его удаляющейся фигурой, очевидно, намереваясь более подробно расспросить историка о его планах. Остальные смотрели им вслед, пока те не скрылись из вида. Затем Шеа внезапно заметил, что уже почти стемнело, солнце медленно тонет за горизонтом, а в багровеющем небе мягким белым светом сияют его последние лучи. Какой-то миг все они сидели неподвижно, а потом молча поднялись на ноги и вернулись в тихую деревню, чтобы поспать до полуночи.

Шеа казалось, что он едва успел закрыть глаза, когда его вдруг начали грубо трясти за плечо. В следующий миг в темноте комнаты замерцал режущий глаза свет горящего факела, заставив его прищуриться, защищая заспанные глаза. Сквозь туманную дымку он разглядел решительное лицо Мениона Лиха, и взволнованный взгляд горца сказал ему, что настал час отправляться в путь. Он неуверенно поднялся, вздрогнув от касания холодного ночного воздуха, и после секундного промедления начал торопливо одеваться. Флик уже проснулся и был почти одет, в полуночной тишине его уверенное лицо выглядело чужим и незнакомым. Шеа снова ощущал в себе силу, достаточно силы, чтобы выдержать долгий путь через равнины Рабб до Зубов Дракона, а если необходимо, то и дальше — чтобы завершить наконец долгое путешествие.

Спустя несколько минут трое юношей уже шли по спящей деревне сторов, чтобы встретиться с остальными своими спутниками. В ночном мраке деревенские дома казались черными квадратными глыбами, темное безлунное небо было затянуто плотными тучами, неспешно ползущими к своей далекой загадочной цели. Это была прекрасная ночь для путешествия через равнины, и Шеа ощутил прилив бодрости при мысли, что посланникам Повелителя Колдунов сегодня будет очень нелегко их отыскать. По пути он обратил внимание, что их легкие охотничьи сапоги ступают по сырой земле практически беззвучно. Казалось, сама природа сегодня была на их стороне.

Подойдя к западной околице Сторлока, они встретили ожидающих их товарищей, за исключением Алланона. Дарин и Даэль во тьме казались бесплотными тенями, их изящные фигуры, подобно призракам, беззвучно скользили над землей; они внимательно прислушивались к ночным шорохам. Подойдя к ним ближе, Шеа в который раз поразился их характерным чертам: непривычно заостренным ушам и черточкам бровей, резко поднимающихся от переносицы. Он задумался, не смотрят ли на него люди так же, как он смотрит сейчас на эльфов. Неужели у их рас нет совершенно ничего общего? Он снова задумался над историей эльфийского народа, историей, которую Алланон как-то назвал примечательной, но так и не стал о ней рассказывать. Их история была и его историей; теперь он твердо знал то, о чем уже давно начинал догадываться. Он хотел больше узнать об этом, надеясь, что тогда сможет лучше разобраться в собственном происхождении и истории Меча Шаннары.