И. О. темной принцессы - Лана Ежова

Или деликатно дали возможность обговорить все без свидетелей?

— Тебе не понравилось мое платье?

Озвучив свой страх, я затаила дыхание.

— Понравилось ли мне? — медленно, с неожиданной хрипотцой в голосе повторил мои слова герцог. — Даже и не знаю, как сказать.

Не знаешь, как сказать? Покажи!.. Провокационно-шальная мысль скользнула в голове и тотчас пугливо исчезла в вихре других.

— Лина, платье необычно. Подозреваю, после твоего выступления в Грине повысится рождаемость, — Форк криво усмехнулся. — И Себастьяну повезло, что он не может увидеть тебя полноценно.

— Почему повезло?

Заявление озадачило.

— Иначе отдал бы иммунитет тебе, а не любимице сестры.

— У Марибель появилась любимица? — изумилась я.

Неожиданно. Местная принцесса напоминала собаку на сене: зная, что брату нужна жена, она намерено разгоняла вокруг него девушек.

— Марибель якобы симпатизирует дочери хранителя Изумрудного перевала. Утром слышал, как она намекала брату поддержать скромную девушку, заявив, что видит в ней сестру, о которой мечтала с рождения.

Мечтала она… Вот же коварная стерва!

— Я и представить себе не могла, что моей главной конкуренткой может оказаться Зелла.

— В жизни так бывает, — философски заметил Форк. — Сильнее всего нас удивляют люди, которых мы недооценили.

Так, разговор свернул не туда — я так и не услышала прямой ответ.

— И все же… Как тебе платье? Чересчур странное и провокационное? Или и вовсе скандальное?

Да, я решила услышать ответ Форка, даже если мне придется его вытаскивать.

— Официально не придраться — ты одета. Но будь моя воля, я бы... — помрачневший мужчина сам себя оборвал и внезапно предложил: — Лина, прогуляемся по городу?

Мягко говоря, я обалдела от резкости перехода.

— А как же обучение магии голоса?

— Сомневаюсь, что Йольский уже протрезвел.

И тут меня осенило: магический браслет исцеления! Почему я его не использовала? Я ведь могла устроить ловеласу очищение организма! Хмель ушел бы из его головы за несколько минут.

Как говорится, задним умом мы все крепки.

Постучав указательным пальцем по браслету, с грустью сообщила:

— Я могла отрезвить Йольского с помощью магии.

— Хорошо, попробуй это сделать, как вернемся. Завтра тяжелый день, постарайся набраться сил во время отдыха.

Госпожа Лефлан заверила нас, что платье будет готово за день до третьего испытания. Примерка не понадобится, какие-то исправления, если потребуется, она внесет в день, когда буду забирать наряд.

Мы тепло попрощались с мастерицами «Вуали грез».

Перед тем, как открыть двери, герцог снял со своего пальца кольцо, как вскоре выяснилось двойное, разделил его. Одно засветилось и уменьшилось в размерах, его и протянул Форк.

— Артефакт личины, надень. Прогулки инкогнито безопасней и веселей.

Я не возражала, понимая, что он прав.

Протянула руку, чтобы взять кольцо… и Форк сам его надел мне на безымянный палец правой руки. Глупость, но сердце екнуло от символичности жеста.

Спустя несколько минут из лавки вышли светловолосые горожане среднего достатка.

Площадь, возле которой расположена лавка удивительной швеи, пользовалась популярностью: целые толпы гуляли вокруг фонтанов и храма Гармонии.

Еще здесь были брачующиеся пары, их родственники и гости. Кто-то поднимался по ступеням, готовясь пройти церемонию единения сердец, кто-то уже спускался, делясь с окружающими счастливыми улыбками.

— Какие здесь странные невесты, — заметила я. — Одни в белых платьях, другие почему-то в черных. Зато все женихи в светлых костюмах.

— Белое платье — дань Гармонии, его традиционно выбирают светлые. Черное, соответственно, — девушки, почитающие Дис.

— Не знала, что такие есть в Вайстале.

— Это эрмарийки, многие состоятельные семьи покинули королевство, когда на престол взошел Аурелий, — сухо объяснил Форк.

Мысли о моем «братце» на некоторое время омрачили настроение.

Пройдя вдоль модных лавок, Форк предложил отдохнуть в чайной. Уютное кафе с панорамными окнами, выходящими на площадь, мне понравилось. От чая и выпечки я отказалась в пользу местного мороженого.

Выбрав себе ягодное, позже с удивлением рассматривала серо-сизое мороженое Форка.

— Что это? Тоже ягоды?

— Нет. Плесень.

— Ты ведь пошутил?

Форк покачал головой.

— Попробуй, обещаю, тебе понравится.

В иной раз я бы отказалась. Дома даже сыр с плесенью побоялась пробовать. А тут мороженое!.. Но предлагал Форк, он сам гадость есть не станет и меня не накормит.

И я не удержалась от любопытства.

Отковырнув от серой массы кусочек, закрыла глаза. Привычный вкус сливочного мороженого, качественного и вкусного, а вот аромат... Одновременно ненавязчиво пахло кофе и шоколадом. Невероятный запах!

— Безоговорочное доверие, — с ядовитой горечью в голосе произнес Форк. — А если бы странное мороженое оказалось афродизиаком?

— Ого, у вас на Дисгаре и такое есть? И подают его средь бела дня в обычной чайной? — парировала я, не понимая, чем заслужила неожиданный упрек.

Форк не сводил с меня серьезного, печального взгляда.

— Ты охотно выполняешь все, что попрошу. При других обстоятельствах я был бы польщен. Сейчас мне грустно. Не верь мне абсолютно, Лина. Подвергай сомнению мои слова хотя бы иногда.

Я могла бы сказать, что иногда так и делаю. И что плесень, давшая моему миру пенициллин, не пугает — в кухне Земли есть вещи похлеще серого мороженого, тот же исландский хакарл или азиатский балут.

Вместо этого я объявила:

— Я верю тебе всем сердцем, Никлас. — И внезапно я осознала, что это правда.

В темных глазах бездна удивления.

— За что?..

— Потому что ты из породы героев, хоть и стараешься показать, что это не так. Ты делаешь добро незаметно, переступая через свои желания, часто, когда это невыгодно, не придавая этому значения.

— Ты меня с Себастьяном, народным героем Вайстала, не перепутала случайно? — сквозь зубы, раздраженно уточнил Форк.

— Себастьян купается в славе. Для меня настоящий герой тот, кто совершает подвиг, побеждая в первую очередь себя.

— Лина... Ты невозможная, — тоном мученика объявил Никлас.

— Уточни. Невозможная — это невероятная? Невозможно прекрасная?

Он уронил голову на руки и застонал:

— Лина…

Ой, кажется, я его сломала.

Спрятав улыбку, я положила свою ладонь поверх руки Никласа. Какой интересный контраст — моя хрупкая белая и его сильная смуглая…

Ладонь мужчины перевернулась, ловя и легонько сжимая мою.

— Лина, ты легкомысленная девчонка с наивными глазами и солнечной улыбкой, — сообщил Никлас.

Решив считать это комплиментом, я с поощрением улыбнулась.

— Такую глупышку грех обидеть. И я бы высоко оценил твое доверие, но не могу. Моя