Из Яви в Навь - Евгения Владимировна Потапова

общем, полный букет, — покачала головой Василиса.

— Самый полный.

— Не помрет он у тебя? - она с тревогой посмотрела на него.

— Да кто же знает, — вздохнул он. — Ты бы глянула его, вдруг я что-то просмотрел.

— Ах, вот ты зачем пришел, — Василиса поджала губы. — Сегодня не могу, у меня сегодня грибы.

— Я тебе помогу с грибами, а ты мне помоги с клиентом. Договорились?

— Договорились, — она деловито кивнула. — Там чайник кипит. Давай чаю хлебнем и будем разбираться с грибами, а потом, если силы останутся, то к тебе пойдем.

Захар улыбнулся и потянулся за чашкой.

Они сидели за столом, пили чай, ели маленькие пирожочки, которые накануне пожарила Василиса, обсуждали жителей деревни. За окном уже сгущались сумерки, но в избе пахло дымком, мятой и чем-то уютно-домашним. Даже кот Баюн, появившийся внезапно на подоконнике, мурлыкал довольнее обычного.

Только где-то вдалеке, на краю деревни, старая береза скрипнула ветвями, будто предупреждая — ночь будет долгой, а сны тревожными...

Глава 47 Пропажа

До полуночи просидели Захар с Василисой, все грибы чистили, да разговаривали.

— Ты меня прости, Захар, но я к тебе не пойду на твоего клиента смотреть. Вон уже время за полночь, а мне еще все убирать надо. Я за целый день так умаялась, да еще страха натерпелась. Я к тебе с утреца приду. Раненько встану, да гляну на твоего болезного, - сказала Василиса, раскладывая последние грибы по банкам.

— Да я сам устал, уже не до чего дела нет. Ну хоть отвлекся от всего, — махнул рукой Захар.

— Слушай, а чего там с Иваном-то, ничего не слышно? А то ж уехал в город и ни слуха ни духа.

— Звонил, сказал, что скоро в деревню приедет. Дела все свои до конца уладит и вернется.

— А чего жинка его чернушница? - Василиса с интересом на него посмотрела.

— Его или его тела?

— Та самая, которая порчу навела.

— Да померла она, — ответил Захар.

— Этого и следовало ожидать, — кивнула Василиса. — Что же, дружочек, давай расходиться. Завтра увидимся.

— Спокойной ночи, Василиса. Благодарю тебя за чай да за разговоры.

Он встал со своего места, слегка поклонился.

— Может, грибов отварных возьмешь? — спросила она его. — Супчик сваришь или пожаришь?

— Ну давай.

Василиса положила в пол-литровую банку отварных грибов.

— Держи, банку потом отдашь.

— Обязательно, — улыбнулся Захар.

Он вышел на крыльцо, и холодный ночной воздух обжег ему лицо. Луна, бледная и неполная, пряталась за редкими облаками, а в темноте что-то шуршало в кустах у забора.

— Баюн, ты что ли? — позвал он кота, но в ответ лишь ветер шевельнул сухие листья.

Захар нахмурился. В деревне ночью обычно было тихо, но сегодня чувствовалось что-то неладное. Будто сама тьма стала плотнее, а тени — длиннее.

Он крепче закутался в куртку и зашагал к себе.

А в доме Василисы кот Баюн вдруг насторожился, уши прижал и зашипел в сторону окна.

— Чего ты, бесстыжий? — ворчала старуха, убирая со стола. — То пропадаешь, то пугаешь…

Но кот не успокаивался. Он прыгнул на подоконник и уставился в темноту, шерсть дыбом.

Василиса подошла, прикрыла занавеску.

— Ладно, спи. Завтра еще день длинный будет.

— Там бродит кто-то, — сказал Баюн.

— Захар там бродит, домой идет. Спать ложись, нечего в темноте всякое высматривать. Дети Нави теперь нам не друзья.

— Они и тогда нам друзьями не были, — хмыкнул Баюн, спрыгивая с подоконника.

Она потушила свет и легла, но сон не шел. В ушах еще звенел тот мерзкий голос Морока, притворявшегося Любой.

— Вот же ж гадость какая, — поморщилась она, переворачиваясь на другой бок.

За окном снова зашуршало.

— Кто там? — резко спросила Василиса, но ответа не последовало. — Ветер, видно, шумит.

Василиса вскочила рано утром, с удовлетворением посмотрела на ряды банок с грибами.

— Эх, Василиска, эх, красавица, да умница, на всю зиму грибами запаслась. Сегодня бы в лес еще сходить, да вот Захару обещала его подопечного с порчами да приворотами посмотреть.

Василиса натянула поверх платья меховую безрукавку, сунула в карман мешочек с солью, смешанной с сушеной полыни — мало ли что. Баюн, свернувшись калачиком на лежанке, приоткрыл один глаз:

— Ты куда собралась, старая? Клиента Захара смотреть?

— А то! — буркнула Василиса, завязывая узлом концы платка. — Обещала — надо идти. Да и кто, кроме нас с ним, этих городских ду-раков от порч спасать будет?

Кот зевнул, обнажив острые клыки:

— Ну, смотри, не попадись Мороку на пути.

— Не учи ученого! — отмахнулась старуха. — Да и вчера он нас пужал, а сегодня забыл, у него делов и без нас полно.

— Ох, Васька, ничего ты про Морока не знаешь, — хмыкнул кот.

— Да все я про него знаю.

— Не знаешь. Он вроде как один, а вроде состоит из тысячи теней, и каждая тень — это он. И Морок вроде сидит в своем царстве, делами нужными занимается, а тени его по миру шныряют, да головы людям дурят. И если ты думаешь, что у него дела другие появились и он ушел, то вполне может быть, что где-то в тени сидит и за нами подглядывает.

— Вот ведь, теперь я всякое буду думать. Зачем ты мне это все рассказал? Буду теперь идти и от каждого куста шарахаться, — она сердито зыркнула на кота.

— А потом сама бы на меня злилась, что я от тебя такую ценную информацию утаил, — фыркнул кот.

— Возьму клюшку на всякий случай, — сказала она.

На улице пахло дымком и прелой листвой. Василиса шла, постукивая палкой, и косилась на старую березу на краю деревни — та стояла, как всегда, но в утреннем свете ее скрюченные ветви казались неестественно черными, будто обугленными.

У избы Захара дверь была приоткрыта.

— Эй, Захар! Утра доброго. Я пришла, — крикнула Василиса, переступая порог. — Где там твой болезный?

Тишина.

В горнице пахло травами да чем-то кислым — как от прокисшего кваса. На лавке валялись порванные веревки, а на полу...

Василиса ахнула:

— Да что ж это такое!

Пол был покрыт мокрыми следами — босые человечьи ступни, но