Юный любовник - Ви Киланд

Глава 25

Форд

Мои легкие горели, мне было трудно дышать.

Я не сразу понял, где нахожусь. Проснулся ни свет ни заря, мучимый диким похмельем. Тайленол и две бутылки воды не смогли облегчить мои муки и приглушить отчаянный стук в голове. Я даже не мог вспомнить, как добрался домой. Я помнил, как сидел в баре аэропорта, пил водку с тоником, а потом заказал еще несколько порций в самолете. После все было как в тумане. Каким-то образом мне удалось сесть на нужный поезд и добраться сначала до дома, а потом до своей постели. В любой другой день, если бы я проснулся с такой убийственной головной болью, я бы перевернулся на другой бок и снова заснул.

Но этим утром я нуждался в этой, а может, и в еще более сильной боли. Поэтому я вышел на пробежку. И я бежал… бежал… бежал. Я продолжал бежать, пока не кончился пляж, затем перешел на шаг и долго петлял по боковым улочкам, минуя дома и кварталы так быстро, как только мог.

Наконец, сил у меня не осталось, ноги подкосились, и я упал.

И вот я сидел посреди совершенно незнакомого сквера, в каком-то квартале, где никогда не был, тяжело дыша и истекая кровью из рассеченного где-то по дороге колена. Моя голова все еще безумно болела, но жжение в легких немного ослабло.

Я сидел на скамейке, опершись локтями о колени и зажав голову руками.

Мой отец – гребаный обманщик.

Человек, чье место в компании я сейчас занимал, на чьем кресле сидел, о чьей дочери заботился последние годы… человек, чьи отношения со своей женой, как я думал, были идеальными… Человек, на которого я равнялся с тех пор, как себя помню.

Это было невыносимо больно. И я не видел в его предательстве никакого смысла. Почему?

Почему это произошло?

Мои родители казались такими влюбленными друг в друга. Они никогда не ссорились. У них не было финансовых проблем. Да, черт возьми, они даже часто мыслили одинаково – один начинал высказывать какую-нибудь мысль, а другой ее тут же подхватывал, заканчивая предложение. Я сидел там, в парке, а перед моим внутренним взором мелькали кадры из их жизни, подобно какому-нибудь слайд-шоу.

Они танцуют на веранде при лунном свете…

Мама читает папе какую-то книгу на пляже…

Он шлепает ее по заднице, когда они думают, что их никто не видит, а она хихикает как девчонка.

Все эти нежности… «Я люблю тебя». Банки с записками.

Они писали друг другу чуть не каждый день о том, что им понравилось друг в друге, а потом обменивались этими банками на Валентинов день!

Да кто, черт возьми, станет это делать, если не влюблен до смерти? И это было именно то, с чем я никак не мог смириться.

И хотя я теперь знал, что у него были длительные отношения с другой женщиной, я все еще был уверен, что он искренне любил мою мать. Но если это так, то зачем ему были нужны эти отношения на стороне?

Почему? Почему? Почему? Единственным разумным ответом был тот, который дала мне его любовница. Они поженились так рано, что ни у одного из них не было представления о том, что такое жизнь без супруга, а мой отец достиг определенного возраста, и у него начался кризис идентичности.

Кризис среднего возраста.

Это было чертовски неправильно. Но это было.

И это именно то, что произошло в браке Валентины с ее мужем.

Твою мать!

Я был, конечно, очень зол на своего отца, но не из-за этого меня сейчас переполняло чувство отчаяния.

Валентина была права с самого начала.

Я не видел этого, потому что не желал видеть.

Она начала жить со своим мужем с шестнадцати лет – в том же возрасте, когда сошлись и мои родители.

Я ждал от нее, чтобы она захотела быть со мной, но как она могла решить, чего она хочет, когда даже не знала, что это такое – отношения с мужчинами?

* * *

Вот дерьмо.

Вернувшись домой через несколько часов после того, как вышел на пробежку, я прочитал вчерашние сообщения Вэл, так что уже знал о приезде ее сына Райана. Но я понятия не имел, что она ему сказала и сказала ли вообще. У меня даже никаких предположений на эту тему не было. Но я не был ни в чем уверен, а потому решил сыграть в открытую. Они вдвоем были на задней веранде и, прислонившись к перилам, смотрели на океан, когда я вышел на пляж.

– Привет! – Я поднял голову и помахал им рукой.

– Как дела, сосед? Давно не виделись. – Райан улыбнулся и тоже махнул рукой.

– Привет, – в голосе Валентины мне послышалась неуверенность.

Я подумал, что это хороший знак, что он не бросился вниз по лестнице и не вмазал мне по морде за то, что я трахнул его мать. Но в то время как Райан казался жизнерадостным и расслабленным, Вэл выглядела совершенно иначе. Увидев, как от волнения у нее выступила жилка на шее, я впервые за два дня улыбнулся. Почему мне доставило такое удовольствие видеть, как она сходит с ума из-за того, что кто-то узнал о наших отношениях? Может быть, я и правда самый настоящий ублюдок?

Я поднялся по лестнице на их веранду и пожал Райану руку. Когда я видел его в последний раз, ему было всего четырнадцать. Теперь же он был почти с меня ростом.

– Да ты совсем взрослый. Как понимаю, ты уже не захочешь, чтобы я в этом году строил с тобой замки из песка на пляже?

Райан улыбнулся.

– Я переключил внимание на русалок. Может быть, позже мы сможем вместе кого-нибудь склеить.

Мой взгляд метнулся к Вэл, затем обратно, и я кашлянул.

– Ты учишься в Университете Северной Каролины, верно? Как тебе там, нравится?

– Да, там здорово. Первый курс был просто улетным.

Он посмотрел на мать, и его лицо вмиг стало серьезным. Вот черт! Возможно, я неправильно оценил ситуацию, и она все ему рассказала?

– Знаешь… Я просто хотел сказать, что мне действительно жаль твоих родителей.

Я кивнул.

– Спасибо.

При простом напоминании о моем отце даже мимолетное легкомыслие сразу же улетучилось и внутри все закаменело. На плечи словно навалилась тяжелая плита.

– Я пойду домой, пожалуй, приму душ. – Я бросил быстрый взгляд