Синева небес - Соно Аяко

— Да бросьте, дядя!

Чтобы развеять подозрения, Фудзио собрался выйти из машины и оглядеть холмы, озаренные отсветом скрывшегося за горизонтом солнца, но мальчик даже не двинулся с места.

— Да хватит вам, поехали назад.

— Ты мне не веришь? Ну, как хочешь! — сказал Фудзио с напускным безразличием и добавил:

— Почему ты считаешь, что это не здесь?

— Потому что, как только я сказал, что хочу домой, вы сразу же сказали, что стройка будет здесь. Зачем так грубо врать? Мой папа, между прочим, прокурор.

Где-то глубоко в груди Фудзио вскипела, подобно лаве подводного вулкана, звериная ярость. Чтобы остудить себя, Фудзио деланно

рассмеялся:

— Сам врешь, поди. Нельзя шутить, когда разговариваешь со взрослыми. Ничего хорошего из этого не будет.

— Я не шучу. Но даже если я и вру, как вы это докажете?

В его словах прозвучала насмешка. Он, похоже, намекал на то, что Фудзио лжет неумело и постоянно прокалывается.

— Ну и работенка у твоего папы — сажать людей в тюрьму и получать за это деньги!

— Дурные поступки есть дурные поступки. Плохих людей надо наказывать.

— Знаешь, что написано в Библии? Мальчишка молчал.

«Все принимайте без споров», — Фудзио припомнил фразу Юкико.

— Библию я не знаю. Наша семья исповедует синтоизм.

— Такие вот мерзавцы, как твой отец, отправляют на смертную казнь невинных людей.

— Наказывать преступников — это же справедливо! Если этого не делать, то они и дальше будут убивать!

— Вот оно как… Значит, убивать плохих людей — это справедливо? — переспросил Фудзио.

Мальчишка, видимо, уже понял, что творится в душе Фудзио, и промолчал.

— Таким, как ты, нельзя жить на свете. Вот ты вырастешь, поступишь в университет, потом придумаешь новые жестокие наказания, будешь защищать богачей и спокойно смотреть, как плачут бедные люди. Таких, как ты, следует убивать.

Фудзио старался говорить спокойно, внятно, по возможности с достоинством. Мальчишка уселся поудобнее.

— Если меня убьют, это будет большой потерей для государства, — сказал он. Эта фраза решила дело.

Фудзио буквально подбросило. Он накинулся на мальчишку и стиснул его шею.

Мальчик сопротивлялся сильнее, чем можно было ожидать, поэтому в какой-то момент ему удалось вывернуться. Он схватился за зеркало заднего вида и попытался вырваться из смертельных объятий Фудзио. В конце концов зеркало не выдержало и оторвалось.

Фудзио оторвал руки от горла мальчишки, из которого слышались булькающие звуки, как из пустой водопроводной трубы, и изо всех сил ударил его под ложечку.

Теперь у мальчишки не было шансов. Его отец прокурор. Он приговаривает детоубийцу к высшей мере наказания. Наверное, у него и дружки такие же. Да, Фемида будет немилостива к Фудзио. Он снова сжал тонкую шею обеими руками и навалился на жертву всем телом.

Мальчишка затих, словно заснул, но Фудзио все еще сомневался. Вокруг сгущалась тьма. Фудзио не был полностью уверен, что прикончил мальчишку.

Пытаясь сохранять бесстрастие и спокойствие, Фудзио должен был удостовериться, что ребенок мертв. Его просто тошнило при мысли, что снова придется копать могилу. Поэтому он хотел убедиться, что мертвец не воскреснет.

Тепло жизни ушло из мальчишки, и его тело сразу стало каким-то маленьким, оно скорчилось на соседнем сиденье. Фудзио, решив проверить, дышит он или нет, наклонился к мальчишке и нечаянно коснулся его щеки. В этот момент ему показалось, что тот вздрогнул.

— Дурачить меня вздумал… — прошипел Фудзио, но в этих словах не было смысла. Мальчишка не проявлял признаков жизни, нона мгновение Фудзио явственно ощутил чье-то присутствие и его обуял ужас. Ему показалось, что кто-то смотрит в окно машины. Фудзио, оцепенев, перевел взгляд туда.

Но он никого не увидел.

И все же кто-то был рядом. Фудзио чувствовал это. Он всегда был феноменально чувствительным.

Фудзио распахнул дверцу и выглянул наружу. Ему показалось, что невидимый соглядатай просто присел на корточки, спрятался за машиной. Убедившись, что никого нет, Фудзио перевел дух. Одолевавший его страх прошел.

— Дурачить меня вздумал? — снова повторил Фудзио и сам себя спросил: «Чей же это был взгляд?»

Судя по холодной самоуверенности, этот взгляд мог принадлежать только мертвому мальчишке, лежавшему сейчас рядом с Фудзио. Он разглядывал их обоих со стороны! Непостижимо! Чтобы обрести душевное равновесие, Фудзио снова повторил себе, что нужно быть хладнокровным. Бояться нечего. Мальчишка не воскреснет. Фудзио коснулся его щеки, чтобы удостовериться, что он не дышит, но тут же содрогнулся от ужаса. Не в силах вынести этого, он опустил стекло.

Его вновь обуял страх: окно открыто — и в него может войти это зловещее существо, заглядывавшее в машину!

Фудзио тронулся с места. В голове билась одна-единственная мысль — как можно быстрее избавиться от тела.

Он неплохо знал территорию, но не помнил, где именно находятся бамбуковые заросли или роща. Однако в сельской глубинке всегда найдется место для трупа.

Фудзио совсем потерял голову от страха, но все же, не проехав и километра, наткнулся на подходящее место.

Это был крутой откос, спускавшийся к извилистой дороге. Здесь земля настолько бесплодна, что никому и в голову не придет собирать бамбуковые побеги. Причем Фудзио больше всего понравилась вершина холма, где он и остановил машину. Он с трудом заехал сюда по узкой старой дороге; здесь негде спрятаться, зато еще издалека можно заметить свет фар немногочисленных в это время суток машин.

Убедившись, что поблизости нет ни одной машины, Фудзио открыл дверцу и вытащил тело мальчика. Опасности не было никакой: даже если его заметят из проезжающей машины, то подумают, что он заехал в заросли, чтобы справить малую нужду.

Труп был таким тяжелым, что Фудзио подумалось, что в этом мертвом теле еще живет злоба мальчишки; она давила на Фудзио, пригибала его к земле. Подумать только: такая тяжесть в тщедушном ребенке! Наверное, у него крепкие кости. Будь он немного постарше, его уже было бы не поднять!

Ломиться сквозь бамбуковые заросли — не самое веселое дело. Фудзио бросил тело на землю и задумался. Как избавиться от трупа?

Мимо, одна за другой, проехали несколько машин, но Фудзио был спокоен. Водители и внимания не обратили на его стоящую у дороги машину, и уж тем более не заметили в зарослях его самого.

В зарослях было так много мусора, что Фудзио даже противно стало. Возможно, мусор сваливали сюда водители или окрестные крестьяне. Обрывки виниловой пленки, каких-то веревок, пластиковая посуда, пустые консервные банки, даже гнилые кочаны капусты от старого урожая… Все это было навалено кучами и ужасно смердело.

С отвращением ступая по гниющему хламу, Фудзио выдрался из зарослей — словно вынырнул из глубины, задыхаясь. Подойдя слишком близко к краю откоса, он чуть не свалился вниз. Здесь он положил тело мальчика на землю. Затем столкнул его на дно оврага. Фудзио рассчитывал, что сухие листья там надежно скроют тело. Увы, заросли внизу были столь густыми, что труп повис на ветвях на полпути, вместо того, чтобы скатиться на дно оврага.

Было ясно, что если труп свалится с веток, его обнаружит любой, кто забредет в овраг.

Вернувшись к машине, Фудзио носовым платком стер отпечатки пальцев с ранца и тоже швырнул его в овраг, но ветви, спружинив, отбросили его в сторону от тела. Однако Фудзио уже больше не хотелось забивать себе голову. Ему все еще чудился чей-то зловещий взгляд. Ему было так жутко, что он испугался заблудиться в этой непроходимой чаще и остаться здесь навсегда.

Тяжело дыша, Фудзио сел в машину. Повернул ключ зажигания, завел мотор, но руки не слушались его. Он выжал педаль газа, отпустил тормоз и тронулся с места. Однако ноги тоже не чувствовали ничего, поэтому машина двигалась какими-то короткими рывками.

Через несколько километров с ним случился неприятный инцидент. Однако он не имел отношения к состоянию Фудзио.

Неожиданно на пересечение дорог выскочил велосипедист и рванул наперерез.

— Идиот! — заорал Фудзио и, не остановившись, пролетел мимо. Видимо, этот болван зазевался и не заметил Фудзио, а может, у него что-то случилось и он спешил.

Фудзио увидел, как велосипедист вылетел на обочину и рухнул на землю. Человек был жив, он пытался подняться.

Удар был несильным. Складывалось впечатление, что велосипедист лишь наткнулся колесом на шину. Если бы он врезался в корпус машины, Фудзио нужно было бы остановиться, выслушать извинения велосипедиста и узнать, куда он должен прислать счет на оплату ремонта.

Однако сейчас он так сделать не мог. Ему во что бы то ни стало следовало избегать свидетелей, которые могли запомнить его имя и внешность. И уж тем более, держаться подальше от полиции. Фудзио гнал машину, подстегивая сам себя. Его охватило возбуждение наездника, подгоняющего хлыстом лошадь.