Сказочник - Анна Клименко

Под сердцем кольнуло сладкой болью воспоминаний. Жасминовая ночь, зеленоглазая Эристо-Вет, которой больше не было в Эртинойсе, и к которой все еще рвалась половинка души. И ведь как глупо получалось! Они расстались давным-давно, а до сих пор сердце не могло успокоиться, и разум не желал мириться с тем, что ийлуры с пышными синими волосами попросту не существует…

– Н-да. Не угадаешь, – пробормотал Дар-Теен, – это-то и страшно.

Как только начало смеркаться, Андоли потребовала руку Дар-Теена. Под аккуратно наложенной повязкой ийлур увидел добротный шов, взявшийся коричневой коркой. Элеана, судя по выражению ее мордашки, осмотром тоже осталась довольна; намазала рану какой-то зеленоватой грязью и вновь замотала. Спросила только:

– Пальцами можешь шевелить?

Дар-Теен попробовал, но безрезультатно – только выругался от проснувшейся боли. Девушка хмыкнула и покачала головой.

– Будем верить, что все срастется…

И серьезно взглянула на ийлура.

– Ну что, пора?

Им и вправду уже было пора лететь. Путь предстоял неблизкий: Храм Дракона издревле обосновался на мысу Драконья Челюсть – который, по сведениям путешественников, можно было смело считать самой южной оконечностью земель Эртинойса. Сам Храм Дар-Теен видел только на картинках, когда был адептом ордена Хранителей, и впечатления от внешнего вида сего строения остались самые неприятные. Древнейший храм издалека можно было принять за собранные в кучу щеровы кости: башни – сложенные одно к одному ребра и берцовые кости, стены – позвоночник. И неясно было, то ли древний архитектор решил пошутить, то ли именно в этом и состоял его замысел – явить Эртинойсу идею течения времени сквозь все тварное.

… Андоли, причмокивая, снаряжала крыланов. Она гладила их угловатые морды, похлопывала по бокам и бормотала что-то нежно-успокаивающее в прикрытые перепонками ушные отверстия. Элеана выглядела сильной – да и, несомненно, таковой являлась. Оставалось только гадать, какие страхи могли бросить ее в объятия жреца серкт.

«Передай привет своему господину», – вспомнил Дар-Теен слова Эльды. Любопытно, кого старуха имела в виду? Хофру? Или кого другого?

– Я не буду привязывать поводья к своему седлу, – Андоли обернулась, – тебе следует привыкать, Дар-Теен.

Ийлур согласился. Конечно же, глупо, когда здоровяк вроде него боится летать. Хочешь – не хочешь, приходится осваивать новый способ передвижения. Ведь когда-то и на щера влезть боялся – ровно до тех пор, пока не пришлось уезжать из стойбища кочевников, что в Ничейных Степях.

… И он даже нашел в себе силы не зажмуриваться, и даже заставил себя глядеть на быстро уплывающую в темноту твердь Эртинойса – в то время как крылан, мерно взмахивая перепончатыми крыльями, устремился к чистой золотой луне.

С высоты птичьего полета даже ночью было видно, как сильно изменился Эртинойс: проходя по его землям, серкт, словно саранча, оставляли после себя проплешины голой земли. Не пустыню – пустоши, где кроме низкого кустарника ничего не росло. Получилась невиданных размеров залысина, отметившая путь чужаков от моря Радуг до границы Черных песков и Диких земель, где они обосновались окончательно. И по-прежнему черной иглой утыкалась в небо башня Могущества – темнее южной ночи, словно трещина в бесконечность, и за ее макушку цеплялись жиденькие облака серо-охряного цвета, впитывающие равнодушный свет звезд.

Дар-Теен покрутил головой. Ему хотелось увидеть то, что сталось с храмом Шейниры в Диких землях – но курчавая шапка джунглей надежно скрыла темный храм. А может быть, и его развалины, если Элхадж попался в руки Царицы серкт. О храмах Фэнтара Светоносного ийлур даже не думал: их довольно было отстроено в землях детей этого бога, названных Северным Берегом, и в воинственном Алхаиме, и в терпимом к синхам Гвенимаре. Элеаны – те и вовсе храмов не строили, предпочитая многочисленные алтари, посвященные Сумеречному Санаулу.

«И куда оно все ушло?» – от безысходной тоски хотелось выть, – «не осталось ничего… И никого. Только жалкая горстка кэльчу, укрывшихся в Кар-Холоме».

Снова перед глазами стояла Эристо-Вет. Благоухал жасмин, тихо журчал ручеек, полный хрустальной воды…

И вдруг – словно молния, расколовшая ночное небо – пришли странные, неясные воспоминания.

Когда же это приключилось? Не иначе, в тот год, когда Дар-Теену пришлось выполнять миссию на севере. Он сам вызвался, только чтобы убежать, скрыться от Эристо-Вет, не видеть ее некоторое время – и попытаться задавить свою безнадежную и выпивающую все силы любовь.

В одну из ночей к нему, Дар-Теену, явился очень старый элеан со злыми черными глазами. И было не понятно, то ли это случилось во сне, то ли наяву, но старик сказал:

– Ты хочешь ее вернуть? Как насчет честной сделки?

… О том, что составляло саму сделку, Дар-Теен не вспомнил. И разозлился. Значит, какой-то никчемный старикашка выкромсал куски его собственных воспоминаний? А может, еще и сподобился убить гадалку, а затем наворотить дел еще похуже? Хотя, размышляя здраво, хуже было уже некуда.

А крыланы все плыли и плыли в лунном свете, ныряя во влажный пух редких облаков, и снова выныривая в холодную и чистую темноту.

Они летели до рассвета, и только когда на горизонте запылал костер зари, пошли на снижение.

… – Расскажи мне о серкт.

Андоли покосилась на ийлура и зевнула.

– Я многого не знаю, Дар-Теен. Не забывай, что я была зверушкой, а зверушкам много не показывают. Хофру, правда, отвечал на мои вопросы… Но порой я чувствовала, что он лжет.

Они сидели, прислонившись спиной к высохшему стволу огромного и старого дерева. Буря вывернула исполина с корнями, и вокруг уже наросли молодые и крепкие деревца – получилась старая кость в изумрудной мякоти леса.

– А ты его любила? Этого жреца?

Элеана пожала плечами.

– Не думаю… видишь ли, тогда я искала избавления от кошмаров. Мне все казалось, что два жреца пилой отпиливают мои крылья, а Хофру на вид был такой… надежный, что ли. Но он насквозь прогнил изнутри, я это очень скоро поняла.

– Ничего, – смущенно пробормотал ийлур, – скоро все исправим. И не будешь знать, кто такие серкт.

Воцарилось молчание.

– А ты? – прозвучал тихий голосок Андоли, – кем ты был, Дар-Теен? Может, расскажешь мне… О ней?

– О ком? – переспросил ийлур.

Элеана обернулась к нему, оперлась на локоть; ее бледное личико с огромными и печальными глазами почти вплотную придвинулось к лицу Дар-Теена.

– О ней. О той женщине, о ком ты думаешь каждую свободную минуту. О той, чье отражение я постоянно вижу в твоих глазах. Кто она?