Жены и дочери - Элизабет Гаскелл

Между тем Молли скучала и тосковала по Хэмли, хотя дома у нее завязалась новая дружба, довольно интересная и приятная. Если бы в той семье была женщина, то девушка, скорее всего, уже получила бы множество коротких посланий и записочек, откуда узнала бы мельчайшие подробности, которые ныне были утеряны для нее безвозвратно. Сейчас же она имела отрывочные сведения из сухих отчетов отца после визитов в Хэмли-холл, ставших теперь, после кончины его пациентки, редкими и случайными.

– Да! Сквайр сильно изменился, но теперь ему уже лучше, чем раньше. Между ним и Осборном существует незримая отчужденность, которая проявляется в молчании и сдержанности их манер. Но внешне они поддерживают видимость дружеских отношений – или вежливых, по крайней мере. Сквайр всегда будет относиться к Осборну с уважением, ибо он его наследник и будущий представитель их рода. Сам же Осборн выглядит плохо, он говорит, что ему нужны перемены. Полагаю, что он устал от домашнего tête-à-tête и домашних же разногласий. Но смерть матери сильно повлияла на него. Поэтому нет ничего удивительного в том, что общая утрата отнюдь не сблизила его с отцом. Да и Роджер уехал в Кембридж – у него экзамены для получения отличия по математике. В общем, жизнь обитателей поместья и оно само изменились самым радикальным образом. Но этого и следовало ожидать!

Пожалуй, в этом и заключался краткий итог новостей из Хэмли, содержащихся в многочисленных бюллетенях, которые неизменно заканчивались теплыми словами и пожеланиями для Молли.

В ответ на замечания супруга о том, что Осборн пребывает в меланхолии, миссис Гибсон обычно отвечала:

– Дорогой мой! Почему бы тебе не пригласить его отобедать с нами? Устроим этакий маленький домашний обед. Кухарка вполне в состоянии приготовить все нужные блюда, а мы все наденем черное и лиловое, и он не сочтет это признаком неуместного веселья.

Но мистер Гибсон неизменно отвечал на эти увещевания, отрицательно качая головой. К этому времени он уже освоился с привычками своей супруги и потому знал, что лучшей реакцией на длинные и непоследовательные аргументы будет молчание. Однако миссис Гибсон, в очередной раз пораженная красотой Синтии, все сильнее убеждалась в том, что мистера Осборна следует непременно развлечь тихим и спокойным обедом в домашней обстановке. До сих пор Синтию не видел никто, кроме дам Холлингфорда да местного викария, безнадежного и непрактичного старого холостяка. И какой, спрашивается, смысл иметь прелестную дочь на выданье, если ею могут восхищаться лишь престарелые матроны?

Сама же Синтия выказывала абсолютное равнодушие в этом вопросе и почти не обращала внимания на бесконечные разговоры матери о том, какие развлечения можно найти в Холлингфорде, а какие отсутствуют здесь напрочь. Она приложила все усилия, чтобы очаровать обеих мисс Браунинг, как если бы они были Осборном Хэмли или любым другим молодым наследником. То есть, строго говоря, ей не пришлось прикладывать никаких усилий, она лишь следовала велению своей натуры, которое заключалось в том, чтобы привлекать и очаровывать всех, с кем сводила ее судьба. Усилия требовались, скорее, для того, чтобы воздерживаться от этого, да еще протестовать, что случалось нередко, с использованием пренебрежительных слов и выразительных взглядов, против увещеваний и уговоров матери – причем как явных глупостей, так и ласки. Молли уже готова была пожалеть миссис Гибсон, которая, казалось, никак не могла найти управу на свою своенравную дочь. Однажды Синтия буквально прочла мысли Молли.

– Я уже говорила тебе, что далеко не добродетельна. Как-то так получается, что я не могу простить ей небрежения мною в детстве, когда я так нуждалась в ней. Кроме того, учась в школе, я редко получала от нее письма. А еще я знаю, что это она не захотела, чтобы я приехала на свадьбу. Я видела письмо, которое она написала мадам Лефевр. Ребенка должны воспитывать его родители, если они хотят, чтобы он полагал их непогрешимыми, когда вырастет.

– Но даже если и были прежде какие-либо разногласия и обиды, – возразила Молли, – их следует забыть и начать все с чистого листа.

– Несомненно. Но неужели ты не видишь, что я выросла вне рамок таких понятий, как «долг» и «обязанность»? Люби меня такой, какая я есть, хорошая моя, потому что я никогда не стану лучше.

Глава 20. Визитеры миссис Гибсон

Однажды, к неописуемому удивлению Молли, им доложили о приходе мистера Престона. Она и миссис Гибсон сидели в гостиной – Синтия отлучилась, отправившись в город за покупками, – когда отворилась дверь, прозвучало имя и в комнату вошел молодой человек. Его появление вызвало куда большее смятение, чем Молли могла предполагать. Порог он переступил с видом той же небрежной самоуверенности, с которой принимал их в Эшкомбе, в Манор-хаусе. В костюме для верховой езды и раскрасневшийся после упражнений на свежем воздухе, он выглядел необычайно привлекательно. Но при виде его на гладкий лобик миссис Гибсон набежали морщинки, и приняла она его с куда большей холодностью, чем остальных визитеров. Тем не менее в ее манерах чувствовалось изрядное волнение, что весьма поразило Молли. Когда в комнату вошел мистер Престон, миссис Гибсон занималась своей бесконечной пряжей. Поднявшись ему навстречу, она опрокинула корзиночку с мотками и, отклонив предложение Молли помочь, сама собрала все нитки, прежде чем предложить своему визитеру присаживаться. А тот стоял со шляпой в руке, изображая живейший интерес к процессу собирания, которого, по убеждению Молли, ничуть не испытывал. Все это время глаза его рыскали по комнате, подмечая каждую деталь меблировки.

В конце концов они расселись по местам и началась беседа.

– После вашего замужества, миссис Гибсон, я впервые оказался в Холлингфорде, иначе не преминул бы засвидетельствовать вам свое почтение раньше.

– Я знаю, что вы очень заняты в Эшкомбе, и потому не ожидала вашего визита. Лорд Камнор уже прибыл в Тауэрз? Вот уже целую неделю я не получала известий от ее милости!

– Нет! Он все еще вынужден оставаться в Бате. Но я получил от него письмо, в котором содержатся кое-какие поручения для мистера Шипшенкса. Боюсь, мистера Гибсона нет дома?

– Нет. Его часто не бывает дома, практически всегда, должна признаться. Я и понятия не имела, что буду так редко видеться с ним. Супруга доктора ведет очень уединенный образ жизни, мистер Престон!

– Едва ли его можно назвать уединенным, когда вы располагаете такой очаровательной компаньонкой, как мисс Гибсон, – возразил он и отвесил Молли легкий поклон.

– Но отсутствие мужа я называю уединением для жены. Бедный мистер Киркпатрик всегда чувствовал себя несчастным, если я не сопровождала его, – во время прогулок и визитов ему нравилось иметь меня рядом. Но почему-то мистер Гибсон полагает, что я буду только мешать ему.

– Не думаю, что вы согласились бы сидеть позади него на спине Черной Бесс, мама, – заметила Молли. – А по плохим проселочным дорогам сопровождать его вы могли бы только таким способом.

– Вот как! Но ведь он мог бы обзавестись двухместным экипажем! Я часто говорила ему об этом. А по вечерам я могла бы использовать экипаж для визитов. Откровенно говоря, только из-за отсутствия оного я не поехала на благотворительный бал в Холлингфорде. Я не смогла заставить себя сесть в грязную наемную двуколку из «Георга». К будущей зиме мы должны переубедить твоего папу, Молли, это никуда не годится, что ты и…

Она внезапно оборвала себя на полуслове, а потом украдкой метнула взгляд на мистера Престона, пытаясь понять, обратил ли он внимание на ее неожиданную заминку. Разумеется, он заметил, но сделал вид, будто ничего не произошло.

– Вам уже доводилось бывать на публичном балу, мисс Гибсон?

– Нет! – ответила Молли.

– Когда это время настанет, вы получите огромное удовольствие.

– Я в этом не уверена. Пожалуй, это действительно было бы так, если бы у меня было много партнеров, но, к сожалению, знакомых у меня совсем немного.

– И вы думаете, что у молодых людей не найдется собственных средств и способов быть представленными симпатичным молодым особам?

Это была одна из тех речей, за которые Молли так невзлюбила его в прошлый раз; к тому же произнесена она была в дурном тоне, долженствующем означать комплимент. Молли похвалила себя за то, что как ни в чем не бывало продолжала плести кружево, притворившись, будто не расслышала слов мистера Престона.

– Остается лишь надеяться, что я стану одним из ваших партнеров на балу, на который вы отправитесь. Умоляю не забывать, что я первым попросил оказать мне эту честь, когда вас забросают многочисленными приглашениями на танец.

– Предпочитаю не связывать себя обещаниями прежде времени, – отозвалась Молли, посмотрев на него из-под полуопущенных ресниц и заметив, что он подался вперед, уставившись на нее с таким видом, словно нетерпеливо ждет ответа.