Жены и дочери - Элизабет Гаскелл

Домой она отправилась в экипаже, нагруженном словами искренней благодарности каждого члена семьи. Осборн обошел все сады в поисках подходящих цветов для Молли, Роджер выбрал для нее несколько книг. Сквайр молча тряс ее руку, будучи не в силах выразить свою признательность словами, а потом не выдержал, обнял и поцеловал ее, как родную дочь.

Глава 19. Приезд Синтии

Отца Молли не было дома, когда она вернулась; так получилось, что встретить ее было некому. Слуги сообщили ей, что миссис Гибсон отправилась с очередным визитом. Девушка поднялась к себе наверх, собираясь распаковать вещи и расставить книги, которые взяла почитать. Но, к своему удивлению, она заметила, что в комнате, расположенной напротив ее собственной, идет уборка; кроме того, на ее глазах туда принесли воду и полотенца.

– К нам кто-то приезжает? – спросила Молли у служанки.

– Дочь хозяйки из Франции. Завтра приезжает мисс Киркпатрик.

Неужели наконец-таки Синтия решила приехать? Как же она будет рада обзавестись компаньонкой, спутницей, сестрой-ровесницей! Подавленное настроение Молли тут же улетучилось. Ей очень хотелось, чтобы миссис Гибсон вернулась пораньше и чтобы она смогла бы подробно расспросить ее обо всем. Должно быть, все произошло очень неожиданно, поскольку давеча мистер Гибсон ни словом не обмолвился об этом во время визита в Холл. О намерении предаться спокойному чтению было тут же забыто; даже книги были расставлены не с той аккуратностью, что была свойственна Молли прежде. Она сошла в гостиную, не находя себе места от возбуждения. Наконец домой вернулась миссис Гибсон, уставшая от долгой ходьбы и своей тяжелой вельветовой накидки. Избавившись от нее, она несколько минут приходила в себя и потому попросту не могла удовлетворить любопытство Молли сразу же.

– О да! Синтия завтра приезжает домой дилижансом «Ампайр», который прибывает в десять часов. Но какой же сегодня выдался тягостный день для этого времени года! Я буквально готова лишиться чувств. Полагаю, Синтия узнала о какой-то оказии и решила воспользоваться ею, дабы покинуть школу на две недели ранее, чем мы планировали. Она не дала мне возможности написать, нравится мне или нет то, что она приезжает намного раньше оговоренного срока, а ведь мне придется платить за ее обучение точно так же, как если бы она продолжила учебу. А еще я собиралась попросить ее привезти мне французскую шляпку, и тогда мы заказали бы такую же и для тебя. Но я все равно очень рада, что она приезжает, бедняжка.

– С нею что-нибудь не так? – поинтересовалась Молли.

– О нет! С чего бы это?

– Вы только что назвали ее «бедняжкой», и я испугалась, уж не заболела ли она.

– О нет! Просто я привыкла называть ее так после того, как умер мистер Киркпатрик. Девушка без отца – таких, как известно, всегда зовут «бедняжками». Что ты! Синтия никогда не болеет. Она отличается завидным здоровьем. И сегодня она тоже ни за что не чувствовала бы себя такой разбитой, как я. Ты не могла бы принести мне бокал вина и печенье, дорогая? Я действительно испытываю страшную слабость.

Прибытие Синтии взволновало мистера Гибсона куда сильнее, чем ее мать. Он предвкушал огромное удовольствие, которое ее появление доставит Молли, поскольку все его интересы, несмотря на недавнюю женитьбу и новую супругу, были по-прежнему сосредоточены на дочери. Он даже нашел время, чтобы подняться наверх и лично взглянуть на спальни девушек, обставленные мебелью, за которую он выложил кругленькую сумму.

– Что ж, полагаю, юным леди нравится подобное убранство их комнат! Разумеется, все очень даже мило, но…

– Моя старая комната нравилась мне больше, папа. Но, быть может, Синтия привыкла к подобному убранству.

– Что ж, возможно. По крайней мере она увидит, что мы старались подготовить комнату к ее приезду. Твоя спальня точно такая же, как и у нее. Это правильно. Она могла бы оскорбиться, если бы ее комната оказалась лучше твоей. А теперь спокойной ночи в твоей новой модной кроватке.

Молли вскочила ни свет ни заря – еще даже не рассвело – и поспешила расставить свои прелестные цветы из Хэмли в комнате Синтии. В то утро она даже не смогла толком позавтракать. Взбежав наверх по ступенькам в свою комнату, она принялась одеваться, думая о том, что миссис Гибсон наверняка отправится к гостинице «Георг», подле которой и останавливался «Ампайр», дабы встретить дочь после двухлетней разлуки. Но, к немалому ее удивлению, миссис Гибсон как ни в чем не бывало уселась за свою большую раму для вязания и, в свою очередь, с изумлением уставилась на Молли, которая уже успела надеть шляпку и накидку.

– Куда это ты собралась так рано, дитя мое? Туман еще даже не рассеялся.

– Я подумала, что вы захотите встретить Синтию, и решила пойти с вами.

– Она будет здесь через полчаса, а дорогой папа распорядился, чтобы садовник встретил ее с тележкой и привез ее багаж. Не знаю, быть может, он и сам отправился встречать ее.

– То есть вы никуда не идете? – разочарованно поинтересовалась Молли.

– Нет, разумеется. Она вот-вот уже будет здесь. Кроме того, мне не нравится демонстрировать свои чувства всем прохожим на Хай-стрит. Ты забываешь, что я не видела ее два года, а устраивать мелодраматические сцены не в моем вкусе.

Она вновь принялась за работу. Молли же, поразмыслив, решила не выходить на улицу и устроилась у окна внизу, откуда открывался прекрасный вид на дорогу из города.

– Вот она! Вот она! – вскричала наконец Молли.

Ее отец шел рядом с высокой молодой леди, садовник Уильямс вез на ручной тележке огромную гору багажа. Молли бросилась к передней двери и распахнула ее настежь, приветствуя вновь прибывшую еще до того, как та успела подойти к ней.

– Ага. А вот и она. Молли, это Синтия. Синтия, это Молли. Теперь вы – сестры, как вам известно.

В дверном проеме появилась прекрасная, высокая, грациозно двигавшаяся фигура, но черты девушки Молли различить не могла, поскольку лицо ее оставалось в тени. В следующий миг ее вдруг охватил приступ робости, и она отказалась от мысли обнять Синтию, что готова была сделать минутой ранее. Но Синтия сама заключила ее в объятия и расцеловала в обе щеки.

– А вот и мама, – сказала она, глядя поверх плеча Молли на лестницу, где стояла миссис Гибсон, кутаясь в шаль и дрожа от холода. Она взбежала наверх мимо Молли и мистера Гибсона, которые поспешно отвели глаза, чтобы не подглядывать за первой встречей матери и дочери.

Миссис Гибсон сказала:

– Боже, как ты выросла, дорогая! Ты выглядишь уже взрослой женщиной.

– А я такая и есть, – отозвалась Синтия. – Я уже была ею еще до того, как уехать, и с тех пор я ничуть не выросла, разве что, надеюсь, стала умнее.

– Да! Мы тоже на это надеемся, – многозначительно заметила миссис Гибсон.

Собственно говоря, их ничем не примечательный обмен репликами был полон недосказанных намеков и скрытого смысла. Когда они вышли на яркий свет в тишину и покой гостиной, Молли во все глаза уставилась на Синтию. Пожалуй, ее черты нельзя было назвать правильными, но быстрая смена выражений на ее лице не позволяла никому задуматься об этом. Улыбка ее была безупречной, недовольная гримаска выглядела очаровательной, и вообще, именно движение губ обеспечивало ей выразительность мимики. Глаза у нее были замечательной формы, но их выражение оставалось практически неизменным. Цветом лица она походила на мать, разве что у нее отсутствовала явно выраженная рыжинка, и ее удлиненные, строгие серые глаза были обрамлены темными ресницами, тогда как у матери они были блеклыми, цвета льна. Молли влюбилась в нее, если можно так выразиться, с первого взгляда. Синтия сидела, согревая руки и ноги, с таким непринужденным видом, словно прожила здесь всю жизнь; при этом она не обращала особенного внимания на мать, которая все это время придирчиво изучала ее саму и ее платье и оценивающе поглядывала на Молли и мистера Гибсона, словно решая, смогут ли они подружиться.

– В столовой тебя ждет горячий завтрак, – сказал мистер Гибсон. – Уверен, что после ночного путешествия ты умираешь с голоду. – Он перевел взгляд на свою супругу, мать Синтии, но та, судя по всему, не собиралась вновь выходить из теплой комнаты.

– Молли проводит тебя в твою спальню, дорогая, – сказала миссис Гибсон. – Она располагается рядом с твоей, да и ей нужно переодеться. Я сойду вниз и подожду в гостиной, пока ты будешь завтракать, но теперь я все время боюсь холода.

Синтия поднялась и последовала за Молли наверх.

– Прошу прощения, что у вас не разожжен камин, – сказала Молли, – но… Полагаю, никто не отдал распоряжений на этот счет… ну и, разумеется, сама я этого сделать не могла. Но зато у вас есть горячая вода.

– Одну минуточку, – попросила Синтия и, не сводя с нее глаз, взяла ладошки Молли в свои. Это получилось у нее настолько естественно, что Молли нисколько не оскорбилась.