Золотой мальчик - Виктор Меньшов

— Ну конечно, — рассеянно ответила я.

Я думала о своём. Мне было о чём думать и о ком волноваться. Возле метро мы расстались. Артур пошёл на Волхонку, в сторону музея изобразительных искусств, а я, постояв возле входа, стала быстро спускаться в метро.

Михайлов Константин Валентинович, полковник МВД

Москва, улица Радищева, дом 5

Офис отделения банка «Империал»

Пятница, 6 марта

21 час 58 минут

День сегодня получился невероятно длинный. К делу этому меня подключили, что называется, "на ходу", когда уже столько наляпали, что дальше некуда. Я до сих пор не мог понять, как могли прошляпить расправу на Николо-Архангельском кладбище. После дикой, безумной бойни в Мытищах допустить ещё это кровавое побоище было уже слишком.

Московскую милицию ожидал большой «звездопад». Много людей лишится чинов. А кое-кто уже лишился. Тут только и смотри, чтобы не оплошать. Сейчас не столько идёт поиск преступников, сколько поиск виноватых в том, что не смогли предотвратить ряд грубейших промашек. Скандал на всю Москву, да что там на Москву! Уже по всей России на все лады обсуждают беспомощность милиции. Говорят, сам Хозяин взял под свой личный контроль.

В то, что мальчик жив, я не верил. Не верил, и всё тут. Весь мой многолетний опыт подсказывал, что это уже не игра, а попытка выйти из игры. Те, кто имел козыри, сорвали банк и улизнули, а оставшиеся пытались сорвать остатки. Тот же Соколик, он уже предлагал вернуть мальчика, но не сумел, а теперь кто поверит, что получив такие деньги бандиты оставили в живых практически единственного свидетеля, который мог непосредственно ткнуть пальцем в кого-то из них.

Мне, конечно, очень хотелось бы, чтобы мальчик был жив, но вряд ли это возможно, просто отчаявшийся, брошенный на произвол судьбы Соколик, полностью деградировавший, деклассированный, потерявший документы, пытается вести свою игру. Его можно понять, у него нет других шансов. Он сам бывший профессионал и прекрасно понимает. что как бы он ни скрывался, без денег, без документов, после такой засветки его поимка — дело всего лишь времени, если только он не сумеет крепко лечь на дно. А без денег он не сможет шагу шагнуть. Тем более в наше время.

А вообще — дело тухлое. Я посмотрел материалы. Против давшей признание матери Дениса Кораблёва ничего другого нет, кроме самого этого признания, непонятно ещё каким способом полученного, Винтовка? Адвокаты Кораблёва зубами порвут обвинение. Нет отпечатков пальцев. Никаких. И признание, после которого умирают от сердечного приступа, слабое оружие.

А тут ещё смерть этого соседа подполковника. Тоже хрен чего поймёшь. Убили в комнате подполковника, вроде как он туда проник, бумажник в руках у него был. И на пистолете отпечатки подполковника. Но сам подполковник в это время находился тут, среди нас, вокруг были десятки людей из милиции. Кто-то просчитался? А как расценить то, что из соседа сделали решето? Если хотели подставить подполковника, то должны были сделать это хотя бы грамотно. Как, например, с винтовкой. Там хотя бы безукоризненный выстрел. С такого расстояния в цель. А тут? Словно не профессионал стрелял, а настоящий дилетант.

Но подполковнику, конечно, неприятностей хватит. Хорошо, что пока мы его отгородили, я на себя взял, сказал, что он мне нужен. А он мне действительно нужен. Что ни говори, а опыт у него будь здоров.

Я с ним слукавил немного только не сказав ему, что наблюдение было установлено за Денисом весь день, и что звонок Соколика засекли сразу. Засекли — и челюсти у всех на пол попадали. Это прямо не дело — а сплошной скандал. Звонил Соколик из района Барвихи! Из правительственной зоны отдыха! Это же охренеть можно! Начальство, небось, на одном месте волоса рвёт.

Впрочем, мне тоже впору этим заняться. Теперь в первую очередь, если что не так будет, с меня спросят. И спросят крепко. Так что, смотри в оба, полковник. Тебе тоже есть что терять. До пенсии тебе тоже могут не дать дотянуть. Сейчас главное, чтобы Соколик этот позвонил, не передумал. Тогда его точно запеленгуют. Там столько техники, сколько мне раньше и не снилось.

И словно услышав меня, зазвонил телефон, я сделал знак, включили громкую связь, чтобы слышно было в комнате. Я показал Денису Кораблёву, чтобы он снял трубку. Он это и сделал.

— Денис Петрович? — раздался простуженный баритон.

— Да, да, я слушаю, — заторопился Денис.

— Нас никто не слушает?

— Нет, что вы. Это телефон банка, его не знает никто. Мой сын действительно жив?

— Он действительно жив, — твёрдо и уверенно, не раздумывая, ответил Соколик.

— Хорошо. Что вы хотите?

— Мне нужны деньги. Я вопреки своей воли оказался втянут в это дело, и теперь мне нужны деньги, чтобы уехать. Хотя бы на первое время, купить хоть какие-то документы. Дальше я сам устроюсь. Мне очень стыдно так поступать, поверьте, но другого выхода у меня нет. Я никого не убивал, а меня, скорее всего, пристрелят как собаку, даже вряд ли задержат.

— Можете не оправдываться. Мне важно получить моего сына, всё остальное не имеет значения. Говорите, сколько нужно, и назначайте место встречи.

— Вы готовы заплатить хотя бы двести тысяч долларов?

— Я готов заплатить эти деньги. Более того, у меня уже сейчас есть требуемая сумма в мелких купюрах. Говорите, где я могу с вами встретиться. Но только до этого я должен услышать своего сына.

Мы все переглянулись, затаили дыхание. Вот он, момент истины. Сейчас всё зависело от того, что и как скажет Соколик. Сейчас мы почти на сто процентов узнаем, жив ли мальчик, или Соколик ведёт нечестную игру, преступив все принципы, пытаясь получить выкуп за уже мёртвого заложника.

В трубке что-то потрескивало, Соколик думал, но не долго. Ответил он совершенно спокойно:

— Само собой разумеется. Только где и в чём мои гарантии?

— В чём?

— Сами понимаете в чём, Денис Петрович. В том, что на месте нашей с вами встречи не будет засады с парочкой снайперов.

— Не будет, — твёрдо ответил Кораблёв.

— Это вы так говорите, а потом опять будет Мамаево побоище. Лично с меня двух раз более чем достаточно. Тогда тоже были гарантии.

— Я не виноват ни в одном из случаев.

— А на Николо-Архангельском кладбище? Вам что, стало жаль денег?

— Ничего подобного! — возмутился Денис. — Деньги я не получил, а если бы и получил, то готов бы был вернуть их за сына не раздумывая.

— Погодите, погодите, — встревожился Соколик. — Как это вы не получили денег? Я же видел сам, как уехала машина с теми, кто должен был эти деньги передать. Я сидел в машине бандитов и всё видел. И как началась стрельба. Убили одного из тех, кто передавал деньги, а второй успел сесть в машину. У него был металлический чемоданчик с деньгами, прикованный наручниками к руке. И я видел, как машина развернулась и уехала. Её никто не преследовал.

— Всё это так, но на обратном пути она попала в засаду, и погибли ещё двое охранников из банка. Как видите, даже деньги сопровождали не люди из милиции. Я выполнил все условия и ни в чём никого не обманул.

— Тогда кто же напал на машину?

Соколик был очень встревожен. Я его понимал. Он был профессионал, он просчитывал свои варианты, конечно, готов был и к тому, что милиция проследит за отцом мальчика, но к такому повороту событий он явно готов не был. Появлялась какая-то третья сила, которая не вписывалась в его расчёты. И тут он немного растерялся и совершил самый грубый прокол за всё время. Он не прервал разговор, а продолжил его, непозволительно для себя затянув время.

Я посмотрел на техников, которые согнулись у своей аппаратуры. Один из них слегка повернулся ко мне и не снимая наушников, по которым поступали сообщения спецслужб из Барвихи, поднял вверх большой палец. Ну, слава богу, значит координаты Соколика засекли. С минуты на минуту должно было подключиться ФСБ. Неплохо бы, мне такая ответственность на фиг не нужна.

Взять в лесном массиве озлобленного, загнанного в угол, поставленного за черту человека, который обучен не хуже, чем Рембо, нет уж, увольте. Где угодно, но только не в зоне отдыха властителей судеб. Если Соколика не снимут сразу же снайперам, его без шума взять не удастся. А любая пальба в этой зоне и полетят головы, моя в первую очередь. Я сейчас был тем самым крайним. И охотно уступил бы своё место кому-то другому, что со мной случалось не часто.

Я отбросил свои невесёлые мысли и стал слушать разговор Соколика с Кораблёвым.

— Я не знаю, кто забрал деньги, могу повторить ещё сто раз. Ваше дело верить или не верить, но это именно так. Одно я знаю точно — это была не милиция.

— Тогда кто же?

— А это вы у своих друзей-бандитов спросите! — рассердился Кораблёв.

В трубке повисла шуршащая, нервная тишина. Я напрягся, сейчас всё висело на тончайшей ниточке. Вот сейчас Соколик выключит телефон, прервёт разговор и исчезнет навсегда, так и не вернув мальчика.