В Средиземье бардак. - Ал Райвизхем

- Я всегда знал, что большинство эльфов падонки, но чтобы такие, - возмутился Торин. - Люди идут вас защищать, а вы их бросаете!

- Не все эльфы бросают людей, мой почтенный гном, - сказал подошедший откуда-то сзади знакомый голос. Торин дернул руку к поясу, но было поздно. Его кошелек уже кто-то срезал быстрым, неуловимым движением.

- Нивротт!!! - то ли радостно, то ли возмущенно, воскликнул гном. - Какого хера! Мы думали, что ты погиб, уже заполнили бланки на получения пособия для твоего погребения...

- Не дождетесь, - ухмыльнулся Нивротт. - Монпарнас!!! Мылохлор!!! Смотрите кто приперся!

Наша троица с волнением уставилась на знакомые лица друзей. Мылохлор блистал своими белоснежными зубами, Монпарнас вставил себе красные стеклянные глаза и бешено сверкал ими на солнце.

- Блендамед рулит, - радостно заявил Мылохлор. - Зубы как новые, ни одной новой дырки!

Гномы скривились.

- А мне друзья на день рождения глаза подарили, - похвастался Монпарнас. - Говорят, выдрали из чучела тигра из музея естествознания в Аннуминасе. Как вам? - он уставился на друзей немигающими красными глазами.

- По-моему, это было чучело белого кролика, а не тигра, - пробормотал Фолко. - Только у белого кролика могут быть такие красные глаза...

Гномы согласно покивали ему в ответ. К счастью, Монпарнас был в экстазе, так что не обратил внимание на едкие слова хоббита.

- Арнора больше нет, - рассказывал тем временем словоохотливый Нивротт. - Наместник много раз пытался перейти в контрнаступление, водил полки колоннами против пулеметов, пока, наконец, в этих атаках не полегло все его войско...Оставшиеся надеялись укрыться за стенами Аннуминаса, но им ударили в спину. В одну мерзопакостную ночь в городе восстали люди, поклоняющиеся могильникам. Мы, конечно, сбежали в числе последних, даже застрелили одного призрака, но нас было только трое, а мятежников и призраков трое, и они смели стражу у ворот, а потом, когда войска Олмера ворвались в город, над ним поднялся страшный крик...Ануминнас разграблен, где Наместник никто не знает, да и всем уже наплевать на него... А Олмер, въехав в город, провозгласил себя Королем всего Запада.

- Пропал наш домик, вздохнул - Малыш. - Я имел в виду домик Теофраста, который он продал какому-то южанину, и нас потом выгнали, - объяснил Маленький Гном, - Я то намеревался вернуться и потолковать с южанином, а домик того, прихватизировать...

- Хе-хе, - ухмыльнулся Нивротт. - Не хотел вам говорить, хотел сделать приятный сюрприз, но, будучи в Аннуминасе мы успели ваш домик и прихватизировать и продать, а на вырученные деньги вставили Монпарнасу модные глазенки...

- Но как, черт возьми? - удивились гномы.

- Ну. Мылохлор подделал доверенности от вашего имени и оформил все в регпалате, - широко улыбался Нивротт. А южанина, как врага народа, расстреляли по нашему представлению на имя Рогволда...Ваш старый приятель вконец сдурел, доктор сказал, что он считает себя унитазом и говорит всем, что с точки зрения унитазов все люди на одно лицо... Ввиду нехватки людей в вооруженных силах, правда, его не демобилизовали, а оставили на своем посту.

Пока эльф рассказывал, друзья дошли до Гавани, где толпы людей осаждали кассы с требованием продать им билетик на Титаник, чтобы уплыть в Валинор. Эльфы-стражники с помощью длинных копий то и дело отгоняли особо ретивых от трапа. Однако были и другие эльфы, те, которых не брали в Валинор за какие-либо проступки. Они гордо шли защищать стены, тем более что ничего другого им и не оставалось...Хоббит и гномы познакомились с одним из таких отверженных ренегатов, лысым эльфом по имени Аминазин.

- Мы воздвигнем у стен гавани стену из трупов врагов до самого неба! - кричал воинственно настроенный Аминазин, потрясая копьем. - Они еще пожалеют, что связались с нами...

- Его с неделю как выпустили из психушки, - на всякий случай предупредил гномов и хоббита Нивротт. - Когда стало ясно, что война проиграна, то выпустили с две сотни подобных "героев", чтобы не тратить средства на их содержание...Главный по городу сейчас Бардакхер, один из знатных людей Северного Королевства, амнистированный Наместником по случаю войны...

Аминазин с готовностью проводил новых бойцов к дому Бардакхера. Тот под шумок строительства новых укреплений отгрохал себе нехилых размеров Дворец, не уступавший по размерам Королевскому в Минас-Тирите... Он показался хоббиту деловым человеком, сразу показал им, где им надо находиться, испытующе долго тряс каждому руку, глядя в глаза, а потом похлопал всех по плечу и сказал, что благодаря таким, как они, и держатся еще Серые гавани. Расчувствовавшихся было гномов и хоббита, пытавшихся толкнуть ответную речь, он приказал втолкать взашей, ибо "надо готовить оборону, каждая пара рук и ног на счету, даже мохноногая"...

Разговорчивый Аминазин не отпустил их от себя. Их места на стенах оказались рядом, и он пошел с ними.

- Здесь хороший камень, - радостно сказал Торин. - Его легко расковырять киркой, даже деревянной палкой, потом можно будет куски стены сбрасывать на голову врага. Сразу видно, не зря гномы поработали!

- Угу, - ехидно сказал Фолко, если бы они еще подумали перед этим, то додумались бы, что после двух-трех штурмов от стены ничего не останется и враг ворвется в город...К тому же делать стены из известняка даже младенец умеет, а уж расковырять их тем паче... Думаю, у Олмера найдется немало смышленых бойцов, которые, шутя, проломят подобные стены...

Малыш и Торин насупились.

- Сюда движутся Пожиратели Скал, если они сюда доберутся, то тратить на них хороший гранит глупо и расточительно, - гневно отвечал Торин. - Деньги будут выброшены на ветер, а мы гномы, народ хозяйственный, если нам заплатили по цене гранита, то мы известняк по цене гранита и отчитаемся...Ни хрена вы, мохноногие подлюги, не понимаете в бизнесе...

Гномы не зря тратили время и силы на укрепление города Кирдэна. Не зря для своего кармана. Крепость же, как была, так и осталась легко приступной скалой из известняка, в который гномы на растворе намуровали всякую дребедень типа старых стульев, ржавых мечей и дырявых ведер. Безумное нагромождение бытового мусора, изящно вмурованного прямо в стены, внушало благоговейный трепет врагу. Ухватиться за какую-нибудь ручку, торчащую из стены, означало полететь вместе с этой ручкой вниз, на острые камни и прочий мусор, веками сбрасываемый эльфами в пропасть под стенами города. За прошедшие три эпохи, пропасть была засыпана почти полностью...

Высоченная и очень толстая стена не имела обычных зубцов, зато по верху башни тянулся открытая со всех сторон узкая дорожка с натянутой по обеим сторонам бельевой веревкой вместо ограждения. Попасть в этот коридор можно было только из башен, а если бы враги забрались на самый гребень стены, то без помех смогли бы перестрелять всех, кто был в башни, и кто находился на "бельевой" дорожке...Двери башни были сработаны из камня, так что они имели такой вес, что их было затруднительно не только разбить тараном, но и открыть или закрыть, поэтому они всегда были открыты.

На стене не так чтобы густо, но и не очень редко, стояли бойцы из всех племен и народов. Были тут и эльфы Гавани и Зеленых лесов, были арнорцы, гномы, гондорцы, роханцы, пригоряне, беорнинги - как поведал потом Аминазин, все они вызвались биться на стенах добровольцами, потому что в свое время по тем или иным причинам повздорили с Олмером и остались после этого в живых.

Утром, когда солнце с трудом пробилось сквозь потоки смога, друзей ждала еще одна неожиданная встреча. В районе Главной Гаваньской библиотеки, друзей привлек шум разбившегося стекла. Не сговариваясь, они бросились к одному из окон, откуда вылезал какой-то старикашка с мешком, набитым книгами. Он обернулся, когда услышал за спиной звук вытаскиваемого из ножен клинка хоббита и, затрясшись, выронил мешок, из которого выпало несколько древних фолиантов.

- Теофраст! - вскричал Фолко. - Ах ты, книжный конокрад, чтоб тебя! Куда девал дневники Нечестного Билл-Бо? Куда заныкал сто триалонов, которые стряс с Мазерфака, хрониста города Невзада за право доступа к дневникам Билл-Бо?

Несчастный Теофраст не мог говорить, он только хрипел. Цепкие пальцы хоббита сомкнулись на его горле слишком плотно, чтобы он что-нибудь мог сказать. Торин с трудом оторвал своего маленького мохноногого друга от паршивого старикашки.

- Это все клевета, злой навет. Твой дневник, о славный хоббит, выкраден этим самым Мазерфаком по приказу самого Олмера. А чтобы я не заподозрил ничего, он в знак доверия, привел с собой сына Олмера, этого малолетнего падонка, Олвэна. Они напоили меня до бесчувствия, а потом ограбили. И это правда, о мой мохноногий друг. Я такой же обокраденный и несчастный бродяга, как и ты...

- В отличие от тебя, дневник являлся моей собственностью, а вот у тебя украли то, что ты сам украл, старый жулик! - проворчал Фолко.