Дикое сердце ветра - Елена Ларичева

- Еще двадцать лет назад, - продолжал он, - Виржиния Лео доказала возможность преодоления океана на гидросамолете. Причем, не сделав ни единой посадки! Но ваши пограничники зорко стерегут водное пространство, ловят и наказывают всех, залетевших дальше установленных границ!

Зал напряженно молчал. Габриель осторожно повернулся в сторону Марминара. Тот бесстрастно стоял на платто у стены. Сопровождавшая его свита расположилась на креслах и, тихонечко переговариваясь, поглядывая на Ривини, самозабвенно скользящего взглядом по роковому тексту доклада.

Габриель Мидару еле удержался от улыбки. Жаль, Бартеро далеко. Ему бы понравился этот спектакль! Парень давно мечтал о публичной правде в адрес своих воспитателей. Сегодня именно "знаковый" день - начало падения партии "Нового рассвета". Гатуры такого не прощают. Готовься, Орландо. Тебе сейчас предстоит защищать репутацию гребнеголовых выродков, демонстрировать им свою преданность на грани щенячьего восторга. Это ты умеешь - без бумажки, проникновенным голосом. Врежь по полинялому трухлявому пеньку! И тебя погладят по голове и дадут конфетку за верность!

- Интересно, отчего они панически боятся войны? Отчего их фантазия работает таким изощренным образом, будто сами они всю жизнь занимались взаимной грызней? Не это ли скрывают от нас небесные учителя?

Адутар Ривини закончил свой доклад в кладбищенской тишине. Никто из присутствующих не знал, как реагировать. Настороженное переглядывание - вот, что было ответом на речь. Нет сомнения, все, что говорил старик, было известно большинству депутатов, но чтобы подобное произнести вслух, да еще и в присутствии гатуров?

Ривини только сейчас понял - что-то не так. Ни привычных оваций, ни возмущенных криков конкурентов. Он обеими руками уцепился за поручень, ожидая, что ему помогут спуститься. Но никто не спешил подать руку. От подмешанных в питье снадобий кружилась голова.

"Совсем плох старик", - заключил Габриель Мидару и коснулся кончиками пальцев локтя Орландо. "Пора!". Но Жисас не успел встать, как к трибуне метнулся Марминар. Тишину, повисшую в зале, можно было колоть ледорубом и обкладывать ею ящики со свежей рыбой.

Золоченое платто начальника Управления Мореходством ни разу не задело ступеньки, плавно поднялось на помост рядом с недоумевавшим Ривини.

- Я возмущен! - тут же оглушающее громко провозгласил Марминар. - Нет, даже не возмущен. Я в ужасе. Неужели этот достойный человек первый и пока единственный, кто нашел в себе смелость открыто заявить о том, что творится с молчаливого согласия адмирала Фегинзара? Я столько лет ждал понимания от вас! Наконец-то я вознагражден! Давайте поаплодируем господину Ривини - честному борцу за прогресс человечества и гатуров! Ведь, прогресс у нас возможен только совместный!

Габриель даже ущипнул себя. Гатур обвиняет собственных сородичей, причем открыто?! Обалдеть! Что с ними сделает Фегинзар?

Орландо возмущенно ерзал на кресле. Ну да, в кои-то веки подбросил идею своему хозяину, а тут такой провал. И успех снова празднуют оппоненты. Теперь все до единого уверены - странная сокрушительная речь - заказ самого мятежного Марминара. Габриель был готов биться головой об дверной косяк от обиды. Но неразумное желание вскоре прошло. Сам виноват. Что-то упустил.

Интересно, когда и как на это отреагирует Фегинзар? Он существо жестокое, но разумное. Наказание будет показательным, страшным. Пожалуй, произошедшее сегодня даже к лучшему. Партия "Добрых перемен" останется незапятнанной, когда полетят головы. А они полетят очень скоро.

По возвращению в редакцию газеты, Мидару быстро накидал статью, не преминув встать на защиту позиции адмирала. К шести вечера, когда текст был готов для подачи в номер, его осведомители сообщили новость, от которой Габриель на несколько мгновений онемел.

Фегинзар уже неделю, как в коме после покушения. И если выползет с того света (или как это у гатуров называется), исполнять свои обязанности окажется не в состоянии. Все адмиральские полномочия подсуетился захватить Марминар.

От бессилия перед стремительно изменившейся ситуацией Габриель скомкал текст статьи и метким броском отправил его в корзину. Надо подумать. Его партия обязана отреагировать на произошедшее. Только как? Надо спешить. У Жисаса завтра важная пресс-конференция…

Жисас… Пойди он работать по специальности - стал бы адвокатом средней руки с уютной конторой на тихой улочке. Красивой стерве-секретарше он изменял бы с собственной невзрачной, но целеустремленной женой. Дети его выросли бы оболтусами, считавшими папашу первым неудачником во Вселенной. Даже их визгливая беспородная собачонка презирала бы безразличного к ней главу семейства и мстила бы за нелюбовь, нещадно грызя обувь…

Но такое недоразумение в жизни Жисаса не случилось. И хотя маяк отцовского наследства не указывал ему путь, как старшим братьям, Орландо выплыл к деньгам (заметьте, исключительно как дополнительному аргументу в обольщении особ женского пола) самостоятельно, обретя поддержку и опору в лице Габриеля Мидару.

Избавившись от пьянства, Орландо Жисас словно помолодел лет на пятнадцать. Лицо его еще более округлилось, в теле появилась позабытая легкость. Красноречия прибавилось… Он по-прежнему пил на всех мероприятиях, только теперь вино казалось ему безобидней воды, а разум оставался ясным и чистым.

Что сотворил с лидером партии "Добрых перемен" молчаливый тип с выразительными голубыми глазами, которого притащил Габри, оставалось загадкой. Орландо слышал про лекарей, исцелявших без медикаментов, но никогда не видел их в действии до сего момента, слишком уж дорогими были их услуги.

Через неделю после лечения Жисас заметил, как стал куда более избирательно относиться к женщинам. Появилась масса свободного времени. Чтобы занять себя, Орландо погрузился в политику. Вернее, до сего момента он барахтался на поверхности под чутким руководством Габри, в котором человеческого было меньше, чем в гатурах. Только холодный расчет.

За срок меньше полмесяца Орландо обзавелся десятком весьма влиятельных друзей, которым нисколько не доверял, но считал главным достижением своей самостоятельности. Он не питал иллюзий насчет собственной успешности, откажись он выполнять приказы Мидару. Но даже тень свободы ему была необходима.

В это утро Жисасу предстояло завести еще одного такого "друга". Тот вплыл в кабинет главы партии "Добрых перемен" без предупреждения секретаря. Орландо даже почудилось, будто из-за двери к незнакомцу в безмолвном порыве потянулись серые щупальца дождя.