Идентификация Борна - Роберт Ладлэм

— Но я Кейн!

— Если бы меня даже принудили поверить в это, то не сейчас.

— Но что может сделать твоя правда? Разве она остановит кого-нибудь из них, если они нажмут на спусковой крючок?

— Это произойдет лишь в самом худшем случае. Сейчас я не готова допустить это даже мысленно.

— Тогда ты не желаешь смотреть правде в глаза.

— Я рассматриваю два основных фактора, которые ты игнорируешь, а я не могу. Я буду жить с ними весь остаток моей жизни, потому что я ответственна за них. Двое людей были убиты одним и тем же самым чудовищным способом лишь потому, что они оказались между тобой и сообщением, которое кто-то пытается передать тебе. Передать через меня.

— Ты видела сообщение Корбельера? Сколько пулевых отметок оно содержало? Десять? Пятнадцать?

— Его использовали! Ты слышал его по телефону, так же, как и я. Он не лгал, а пытался нам помочь. Если не тебе, то, во всяком случае, мне.

— Это… возможно.

— Возможно все, что угодно! У меня нет фактов, Джейсон, одни лишь противоречия, которые не могут быть объяснены, но которые необходимо объяснить. Ты не можешь быть тем, за кого ты себя выдаешь. — Но это так. Я есть то, о чем тебе только что рассказал.

— Выслушай меня! Внимательно выслушай! У меня имеется определенный жизненный опыт, и он подсказывает мне, что коль скоро ты пытаешься разобраться в происходящем, Уже по одному этому, твой ум — это не ум холодного и кровожадного убийцы. Я не знаю, кем ты был ранен, или какие ты совершил преступления, но они не имеют ничего общего с тем, во что ты поверил, во что хотят заставить тебя поверить другие. И никакой убийца не предлагает того, что хочешь сделать ты. А поэтому, сэр, ваше предложение с почтением отклоняется.

— Ты ведешь себя как последняя дура! — взорвался Джейсон. — Я могу тебе помочь, а ты мне — нет. Оставь хоть что-нибудь для меня, чтобы я мог это сделать!

— Я не хочу! Не хочу, чтобы это было так! — Она притихла, тяжело дыша. Рот ее был приоткрыт. — Я думаю, что сделаю это, — прошептала Мари. — Что сделаешь? — жестко спросил Джейсон.

— Чтобы у каждого из нас была возможность что-то делать, — она повернулась к нему спиной. — Я только что сказала это. Все это копилось долгое время: «Что другие хотят заставить тебя поверить…»

— О чем ты говоришь, черт возьми?

— О твоих преступлениях… В которые тебя хотят заставить поверить. Они хотят, чтобы ты поверил, что это твои личные преступления.

— Они и есть мои.

— Подожди минутку. Предположим, что они были, но не твои? Предположим, что доказательства были сфабрикованы так же, как это было сделано против меня в Цюрихе, но принадлежат они кому-то еще. Джейсон, ты не знаешь, когда ты потерял свою память?

— В Порт-Нойре.

— Это уже было тогда, когда ты начал ее восстанавливать, а не тогда, когда ты ее потерял. Раньше, чем ты попал в Порт-Нойру, и это может очень многое объяснить. Это может объяснить тебе противоречие между тобой и тем человеком, которым, как думают, ты являешься.

— Ты не права. Ничто не может объяснить память, а вернее те видения, которые ко мне возвращаются.

— Может быть, ты вспоминаешь только то, о чем с тобой разговаривают. В этой газетной статье была еще одна верная информация: я достаточно хорошо владею компьютерной технологией применительно к своей специальности. Поэтому, когда я обрабатываю разрозненные факты, я знаю, что необходимо сделать, чтобы получить нужное представление о создавшейся ситуации. Если перенести эту методику дальше, то любой специалист, наблюдающий человека, страдающего амнезией, как в твоем случае, чье прошлое включает знание специальных предметов, языков и особенностей разных народов, то медицинский банк данных может назвать несколько типов людей, к которым можно отнести этого больного. Неизвестно, сколько может быть на самом деле кандидатов, их может быть несколько, а может быть, и один. Но и один человек для них вполне достаточен.

Борн смотрел в сторону, стараясь раздвинуть стальные двери своего сознания, скрывавшие за собой прошлое.

— То, что ты сейчас говоришь, похоже на то, что мной управляет воображение, — вяло пробормотал он.

— Это конечный эффект, но это не то, о чем я говорю. Я говорю о возможности того, что тобой просто манипулируют. Это могло бы объяснить очень многое, — Мари дотронулась до его руки. — Ты утверждаешь, что иногда факты и события хотят как бы вырваться из тебя наружу, лишая тебя душевного равновесия.

— Слова, связанные с конкретными местами или именами людей, вызывают поток воспоминаний в виде образов или событий.

— Джейсон, а разве не могут они вызывать ложные воспоминания? Тебе многократно повторялись одни и те же видения, которых ты не мог проверить или разоблачить лишь потому, что они не были твоими воспоминаниями.

— В этом я сомневаюсь. Я видел то, что делал раньше.

— Ты мог делать это совсем по иным причинам! Черт возьми, я сражаюсь за свою жизнь! За обе наши жизни! Ну, ладно… Ты можешь думать и чувствовать. Думай сейчас и старайся все прочувствовать сейчас же! Посмотри на меня и скажи, как ты ощущаешь себя внутри своего собственного воображения, в своих собственных мыслях и чувствах, и что ты уверен без всяких сомнений, что ты убийца по имени Кейн. Если ты сможешь сделать это, действительно сделать это, тогда отправь меня в Цюрих, принимай без доказательств любые обвинения и убирайся вон из моей жизни! Но если ты не можешь этого сделать, то оставайся со мной и разреши мне помочь тебе. Я на все готова, лишь бы доказать тебе это!

Он гладил ее руку, как успокаивают плачущего ребенка.

— Ведь это не вопрос, касающийся только мыслей и чувств. Я видел счет в Джементшафт-Банке. Основные части этого состояния приходили из разных мест достаточно продолжительное время. Они соотносятся с тем, что мне удалось узнать.

— Но этот счет и эти поступления не могли возникнуть вчера или на прошлой неделе, или полгода назад! Все, что ты слышал или читал якобы о себе, может быть частью тех же доказательств, изготовленных теми, кто хотел, чтобы ты занял место Кейна. Ты не можешь быть Кейном и, главное, чтобы другие подумали так же! Но должен быть кто-то на той стороне, кто знает, что ты не Кейн, и они пытаются связаться с тобой. У меня есть и свои доказательства. Тот, кого я полюбила — жив, но двое друзей — мертвы, потому что они оказались между тобой и теми, кто пытался передать тебе сообщение, чтобы спасти твою жизнь. Они были убиты теми же людьми, которые хотели пожертвовать тобой для того, чтобы Карлос был на месте Кейна… Ты сказал только то, что все это соотносится. Это не так, Джейсон, но это же может тебе помочь! Это объясняет происходящее с тобой.

— Я похож на пустой манекен, не владеющий даже собственной памятью, хотя он и думает, что она у него есть. И внутри него мечутся демоны, иногда вырывающиеся наружу: это не очень-то приятная перспектива.

— Это не демоны, мой дорогой. Это тоже часть тебя, раздраженная и кричащая о свободе, потому что она не может находиться в том пространстве, которое ты ей предоставил.

— И если я разобью внешнюю оболочку, что я смогу там обнаружить, а?

— Множество вещей, плохих и хороших, много всего, что может причинить боль. Но Кейна там не будет, это я обещаю. И я верю в тебя. Ты не должен отчаиваться, ведь я с тобой!

Борн продолжал сохранять дистанцию, сохраняя ту стену из стекла, которую он соорудил между ними.

— А если мы ошибаемся? Если ошибемся в самом конце? Что будет тогда? — Тогда быстро оставь меня или убей… Мне все равно.

— Но я не смогу этого сделать. Я по-прежнему люблю тебя.

— Я догадываюсь об этом, и поэтому мне не страшно.

— Я нашел два телефонных номера в кабинете Лавьер. Первый номер принадлежал Цюриху, а другой находится здесь, в Париже. При Удаче они могут вывести меня на нужный номер или адрес.

— Нью-Йорк? Тредстоун?

— Да, ответ находится там. Если я не Кейн, то кто-нибудь по этому номеру знает, кто я такой на самом деле.

Они поехали обратно в Париж, исходя из того предположения, что будут менее заметны там среди городской толкотни, чем в изолированной сельской местности. Высокий блондин в очках в черепаховой оправе и малопривлекательная женщина с прической, напоминающей заучившихся студенток Сорбонны, не могли позволить себе поселиться в респектабельных отелях Монмартра. Они сняли комнату на Террасе на улице Монтре, зарегистрировавшись как супружеская пара из Брюсселя.

Теперь можно было начинать охоту.

Из телефонной будки, расположенной на улице Лафайет, был заказан телефон в Цюрихе на имя мистера Бриггса. Борн предполагал, что Жакелина Лавьер не теряла зря времени, чтобы передать во все инстанции сигнал опасности. Когда он услышал звонок на швейцарской стороне, то передал трубку Мари. Она уже знала, что следует сказать. Но шансов поговорить у нее не осталось. Оператор на международной линии вышел на связь и сообщил: — Мы сожалеем, но названный вами номер больше не функционирует.