Афганский рубеж - Михаил Дорин

— Что вы здесь делаете, лейтенант? — спросил Берёзкин.

— Выполняю поставленную мне задачу, оказывая содействие личному составу строевого отдела, — громко доложил я.

Начальник политуправления сощурился от столь громкого доклада. Но его глаза уже выдавали в нём хищника, завидевшего добычу. Сейчас у него есть возможность покомандовать и мне насолить при этом.

— Я вижу, что вы здесь, не пойми чем, заняты. Шашни крутите? Неуставные взаимоотношения развели с противоположным полом? — спросил Берёзкин.

Я посмотрел на Лену. Не припоминаю, чтобы в Уставе оказание внимания девушке являлось грубым нарушением воинской дисциплины.

— Никак нет. Повторяю — выполнял поставленную задачу.

Берёзкин прошёлся по кабинету, чтобы попробовать найти что-нибудь запрещённое. Наверняка искал алкоголь или иные следы посиделок.

— Где вино? — подошёл он к Елене.

— Нет его здесь. Мы сверяли документацию с товарищем лейтенантом, — ответила Лена.

Через пару минут поисков, Берёзкин сдался.

— Значит, и правда работали. Ладно, — сказал Берёзкин и направился к выходу вместе с двумя сопровождающими. — Пока не забыл. Каждого из представленных к награде, провести через политотдел. Лично просмотрю служебные карточки, и тогда примем решение.

Ох и понравится Берёзкину моя служебная карточка!

Глава 28

Лена посмотрела на меня виноватым взглядом, будто понесла Берёзкину, мою служебную карточку.

— Саша, вы ничего плохого не подумайте. Я про вас справки навела. У вас с дисциплиной не очень, правда?

Тут Леночка слегка приукрасила. В служебной карточке товарища Клюковкина, то есть меня, целый сборник достижений со знаком «минус».

— Да это я с командованием не сошёлся характерами. Так-то у меня всё отлично по службе. Ну, в Афганистане, по крайней мере, — отмахнулся я.

— Это хорошо! Мне совсем неважно, что у вас до меня было… ой!

Так-так! Леночка всё чаще оговаривается. Видимо, моё природное обаяние играет свою роль.

— Давайте чаю попьём, — предложил я, и Лена с удовольствием согласилась.

С Леной в течение нескольких минут мы приятно посидели за чашкой чая, и я начал собираться в городок.

— Саша, а вы когда в следующий раз придёте? — спросила товарищ младший сержант, поправляя светлые волосы.

— Буду в ваших краях, обязательно зайду. Продолжим узнавать друг другу лучше, — ответил я, подошёл к Лене и аккуратно поцеловал в щёку.

Как я и думал, жест был слишком неожиданным. Щёки Лены залились краской.

— Это… это…я… вы, — глотала воздух Лена.

— Считайте это пожеланием доброй ночи! — ответил я и вышел из кабинета.

Найти в штабе дивизии транспорт до жилого городка в столь позднее время было сложной задачей.

Выйдя на крыльцо, я стал высматривать хоть кого-то, кто собирается ехать в сторону Баграма.

— Старина, ищите кого-нибудь? — прозвучал за спиной молодцеватый голос.

Я повернулся и увидел перед собой невысокого роста человека, крепкого телосложения и с тёмной папкой в руке. В свете фонаря над входом в здание, можно было разглядеть его внешность. У него на голове густые тёмные волосы, нос правильной формы и улыбка совсем уж «голливудская». Этому человеку впору в кино сниматься, а он здесь.

— В Баграм надо добраться.

Собеседник был одет в форму «эксперименталку». В эти годы она массово не поступала в войска. Значит, либо передо мной не самый простой гражданин, либо вещевики и промышленность раньше начали снабжать армию данным обмундированием.

— Откуда форма? — спросил я.

— Скоро всем такую выдадут. Пару лет назад разработали. И теперь решено всю 40ю армию в эту «песочку» переодеть.

Собеседник достал из нагрудного кармана пачку сигарет красного цвета и предложил мне «угоститься».

— Не курю и вам не советую, — ответил я скороговоркой.

— Эт правильно. А я всё никак не брошу, старина. Кстати, Турин Вячеслав Иосифович, майор, — протянул он мне руку, и я в ответ пожал её.

— Александр Клюковкин, лейтенант. Здравия желаю, — ответил я и продолжил высматривать, чей автомобиль собирается выезжать с территории штаба.

— Обычно старших по званию принято приветствовать по-другому, — заметил Турин.

— Согласен, принято, — кивнул я, но так и не вытянулся в струнку.

Турин замолчал. Сейчас мне было не до его претензий. На горизонте маячила перспектива не попасть к вечерней постановке задач. В голове уже созрело решение пойти и обратиться к кому-нибудь в штабе, чтоб дали машину.

— Пойдём, Саня Клюковкин. Я вас доставлю в Баграм. Всё равно туда еду, — похлопал меня по плечу Вячеслав и показал на УАЗ-469, стоявший ближе всех к штабу.

Мы выехали через КПП и направились в сторону жилого городка Баграма. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, отбрасывая последние лучи уходящего дня.

— С какого вы подразделения, Саша? — спросил Турин.

— Из авиационного, а вы?

— Из сухопутного, — улыбнулся Вячеслав, повернувшись ко мне. — Вы не слишком хорошо идёте на контакт.

— Сложный день. Устал, товарищ майор.

— Понимаю. Выполнить несколько вылетов, поучаствовать в эвакуации раненых товарищей, а потом ещё и попить чаю с Леночкой из строевого отдела — как тут не устать, — усмехнулся Турин.

Ну, теперь понятно! Оказался я в машине с особистом. Сейчас будет наводящие вопросы задавать, склонять к сотрудничеству и всё прочее.

— Не переживайте. Хоть я и назначен в дивизию на должность начальника особого отдела, склонять к сотрудничеству и задавать наводящие вопросы я не буду. Всё прекрасно знаю и без вас, — подмигнул он мне.

Если бы знал, то так бы не говорил. Информацией он владеет, но не в полном объёме. Когда такие ребята, как Турин, говорят «не переживайте», значит, у них точно есть претензии.

— А за что мне переживать? Долг я свой исполняю, замечаний у меня нет…

На этом моменте Турин рассмеялся. Значит, точно есть претензии.

— Насчёт отсутствия замечаний, это вы погорячились. Комдив не успевает отвечать на запросы из Кабула, что ваша эскадрилья работает не так, как хотят некоторые начальники.

И я даже знаю одного такого начальника.

— Ну, с Кабула-то виднее, — иронично заметил я.

УАЗ остановился рядом с КПП в жилом городке. Я поблагодарил Турина и вышел из машины.

— Александр, вы в следующий раз так откровенно не указывайте направление движения товарищу Берёзкину. Это ни к чему. Он туда всё равно не подойдёт, — сказал мне вслед Вячеслав Иосифович и уехал, подняв в воздух клубы афганской пыли.

Предупредил, так предупредил! Возможно, Павлом