Узы любви - Кэндис Кэмп

Он нежно прикоснулся ртом к ее губам, и ее губы были покорными, и какое-то время она отвечала на его поцелуй, прижавшись к его губам. Его тело содрогнулось, и он крепко сжал ее в своих объятиях. Ее язык скользнул в его рот, и стон восторга вырвался у него, когда она нежно поводила своим языком внутри его рта.

Вдруг она вырвалась и отвернула лицо:

— Нет, пожалуйста.

— Проклятье! Кетрин, не дразни меня! — голос Хэмптона звучал, будто его пытали.

Она взглянула на него, осознав, что может, умеет возбуждать его, несмотря на свою неопытность. Она могла возбудить и усилить его желание! Странное, незнакомое, кружившее голову чувство власти охватило ее — она могла властвовать над ним, возбуждать его против его воли! Если бы ей, конечно, того захотелось. И ей отчаянно захотелось попробовать свою власть над ним, ласкать его, позволить своим рукам бродить по его телу и видеть, как его лицо зажигается страстью, и слышать, как его дыхание учащается и становится тяжелее.

Призвав к себе всю свою силу воли, она отодвинулась от него.

— Нет. Я не могу. Это нехорошо.

— Кетрин, понимаешь ли ты, что со мной делаешь?

— Извини, — она была очень близка к тому, чтобы заплакать, ее голос предательски дрожал. — Я не хотела. О, пожалуйста, пожалуйста, я не могу!

— Ладно. У меня сейчас нет сил затевать сражение. Иди сюда назад ко мне! Я ничего не буду делать. Я только хочу держать тебя в своих объятиях и разговаривать с тобой.

Он продолжал говорить с ней спокойным и бесцветным голосом, но она едва ли слышала его, так отчетливо ощущала она соприкосновение их тел и свое до боли страстное желание дотронуться до него. Прошло много времени, прежде чем она смогла заснуть той ночью.

На следующее утро Хэмптон настоял на том, чтобы ему позволили одеться и ходить по каюте, а днем он предпринял прогулку по палубе, для поддержки опираясь на плечо Кетрин. Ел он за двоих, и очень скоро его силы начали восстанавливаться. День спустя он провел на палубе уже несколько часов, а через другой день полностью выздоровел.

Корабль неуклонно приближался к Англии, и Кетрин с тревогой и нетерпением ждала их прибытия. Больше он не пытался овладевать ею снова, но она обнаружила, что сама желает его. Лежать рядом с ним ночью без движения становилось для нее все трудней и трудней. Она ощущала постоянно его твердое мужское тело, его сильные мускулистые руки. Если в скором времени они не доберутся до Лондона, то Кетрин знала, что не выдержит и уступит своей страсти.

ЧАСТЬ 3

АНГЛИЯ

Глава 11

— Ну что ж, дорогая моя, мы почти прибыли, — буднично сказал Хэмптон как-то утром за ленчем.

— Что? — задохнулась от волнения Кетрин.

— Сегодня после обеда мы будем в Ливерпуле.

— В Ливерпуле? Я думала, мы плывем в Лондон.

— В Лондон я отправлюсь поездом, когда мы пришвартуемся. В Ливерпуле я обычно продаю и покупаю товары. Ты можешь поехать со мной в Лондон, если пожелаешь.

— Я… я полагаю, что это как раз то, что мне надлежит сделать. В Лондоне я схожу в американское посольство, — сказала она неуверенно.

— Почему ты думаешь, что я позволю сходить тебе в американское посольство?

— Но ты ведь отпустишь меня, когда мы доберемся до Англии! Неужели ты всерьез собираешься и дальше держать меня в плену?

— А почему бы и нет?

Она в изумлении уставилась на него:

— Но… корабль — это одно дело, но как можешь ты удерживать меня насильно в густонаселенной стране? Поверь мне, я не собираюсь сидеть себе спокойно.

— Очень просто. Если ты хочешь сойти с корабля, все, что тебе нужно сделать, это дать мне слово, что ты не попытаешься бежать. Я доверюсь твоему слову. В противном случае, я оставлю тебя запертой в этой каюте и поставлю Пелджо сторожить тебя.

— Я примусь кричать, пока кто-нибудь не заинтересуется, в чем дело, — пригрозила Кетрин.

Хэмптон преспокойно чистил апельсин:

— Во-первых, думаю, маловероятно, чтобы кто-нибудь услышал тебя в этих шумных доках. Во-вторых, сомневаюсь, чтобы в Ливерпуле кто-либо обратил на это внимание, если б даже и услышал тебя. В-третьих, у Пелджо будет мое позволение при необходимости связать тебя и заткнуть тебе рот кляпом.

Кетрин побелела от ярости.

— Ты чудовище! Если б я только знала, то и пальцем бы не шевельнула, чтобы спасти тебя от болезни. Боже, прости меня, но мне нужно было позволить тебе умереть!

— Полагаю, это больше соответствовало бы твоему характеру. Хочешь дольку апельсина?

— Не хочу я твоего апельсина… и вообще ничего от тебя не хочу! Ты самый жестокий, закоренелый и бездушный злодей, какого я когда-либо встречала!

Хэмптон не отрывал глаз от пористой апельсиновой кожуры в своей руке. Он не мог заставить себя посмотреть Кетрин в лицо. Он понимал, что сейчас уничтожает все то доверие и те дружеские отношения, что начали было складываться между ними. Она была столь заботлива, когда он болел, а он теперь же отплатил резкой грубостью и новым насилием в ответ на ее бескорыстную помощь. Не было сомнений, что она считает его порочным человеком, заслуживающим лишь презрения. Но он не мог ее отпустить. Этим утром он решил было, что должен освободить ее. Но вслед за этой мыслью пришло мучительное осознание того, что ему невыносимо даже предположение о том, что они могут расстаться.

Не имело никакого значения, была ли она груба, вызывала ли у него раздражение, дело было в другом: с каждым днем она становилась все более желанной, интересной, вызывающе дерзкой и смелой. Он понял, что ему не будет покоя, пока он не покорит ее душу и волю, так же, как и ее тело.

Если ему удастся удержать ее, то он добьется успеха, он был в том уверен. Он уже обнаружил в ней некоторые признаки ослабления ее враждебности к нему. Все, что ему требовалось — это время. Ему опять придется удержать ее силой, но зато у него появится время. Если же он отпустит ее, она просто-напросто исчезнет из его жизни, и он потеряет всякую надежду когда-либо завоевать ее. Он не знал сам, почему ему было так важно иметь рядом с собой именно эту женщину, а не какую другую. В прошлом он легко и не задумываясь менял женщин и никогда не сожалел о том, что кого-то бросил. Но теперь он точно знал, что об этой женщине он будет горько сожалеть. Нет, невзирая ни на что, она должна принадлежать ему.

— Кетрин, я даже не буду пытаться объяснить тебе все сейчас. Ты слишком разозлена, чтобы понять меня… или хотя бы выслушать. Позже я постараюсь объяснить тебе свой поступок и надеюсь, что ты поймешь меня. Но пока что, пожалуйста, просто принимай мое решение как данность.

— Я не могу согласиться!

— Ты должна, — его голос был лишен всяких эмоций.