Галера чёрного мага - Деннис МакКирнан

— Нет, Джиннарин, здесь надо действовать осмотрительно, поскольку сны в некотором роде очищают душу от страха, гнева и других сильных эмоций. И, удалив сон полностью, можно нанести еще больший вред. Тот, кто пытается излечить сон, должен отыскать способ внести гармонию в душу спящего, не избавляя его от самого сна.

— Ты считаешь, что ночные кошмары и прочие ужасные сны полезны для души?

— Нет, Джиннарин, — покачала головой Эйлис— Я лишь говорю, что мы не должны пытаться удалять сны.

— Но я думала, что Онтах переделывал сны в мозгу тех, кому он пытался помочь.

— Да, — согласилась Эйлис, — но Онтах переделывал сны в более безопасные, не уничтожая их. Как он это делал, я не знаю… и пока я этого не знаю, пока мы этого не знаем, вмешательство в чужой сон рискованно, и нам следует этого избегать.

Джиннарин подумала немного и сказала:

— Мы пришли к выводу, что Онтах знал, что он делает а мы — нет.

— Да, крошка пикса, — улыбнулась Эйлис. — Хотя мы и не полные невежды в искусстве прогулок по сну, в умении излечивать сон, меняя в нем ужасные события на безобидные, мы — совершенные профаны.

— Да, мне, например, совсем не хочется экспериментировать с моим посланием.

— О—о! Я не собираюсь переделывать его. Я считаю, мы должны просто выяснить, что за ним кроется.

Джиннарин задрожала:

— Мы обнаружим скорее всего что—то ужасное — что—то чрезвычайно опасное… убившее Онтаха.

Эйлис подвинулась к пиксе:

— Ты все же помни, Джиннарин, что это послание, а не твой собственный сон. Но ты права — в нем таится опасность, и я буду стараться избежать ее.

— Но как мы сделаем это? Какой у нас план?

— Точного плана нет, просто стратегия. Я думаю, ты должна уснуть естественным образом, чтобы тебя можно было отвести в послание. Но поскольку оно все же послание, то, следовательно, отражает еще чей—то сон. Поэтому когда ты начнешь его видеть, а я тебя потревожу и прерву твой кошмар, ты сможешь выйти из послания, как будто совершаешь очередную прогулку в другой сон. Затем, случись что—либо не так, мы убегаем через мост — из послания и домой.

— Ты думаешь, твоя стратегия сработает? Готова ли я? Достаточно ли у меня знаний?

— Что касается стратегии, то я могу только надеяться, что она сработает. Что касается твоей готовности, то нам необходимо совершить лишь небольшую прогулку в сон Джату, чтобы ты научилась безошибочно определять время, когда необходимо строить мост и убегать. — Эйлис нахмурила брови. — Не знаю, что еще мы можем предпринять для подготовки к нашему путешествию. Ты можешь что—нибудь предложить?

Джиннарин сидела скрестив ноги, глубоко задумавшись. Наконец она сказала:

— Я возьму с собой лук и колчан со стрелами. Эйлис от изумления открыла рот:

— Н—но, Джиннарин, это же всего лишь сон… как можно?..

— Легко, — перебила Джиннарин. — Поскольку мы можем формировать наши сны, находясь в сознательном состоянии, я просто позову к себе лук и стрелы.

Эйлис рассмеялась и захлопала в ладоши.

Пол был прозрачным. Внизу, в баре, не прекращались скандалы и шумные ссоры. Джату заворочался в постели и обратился к лежащей рядом обнаженной женщине:

— Прости, красотка, но я…

…Он вышвыривал докеров Арбалина из дверей «Красного Башмачка». Рядом с ним рычал Бокар. Какой—то докер затеял очередную драку, и Бокар выбросил его в окно, прямо в воды залива. Неожиданно бордель опустел, был виден один лишь Бокар — кольчуга, шлем и топор, но почему—то без одежды. Внизу в лестничном проеме появились девочки — обнаженные и манящие. Джату оживился, реагируя на соблазн…

Джиннарин рассмеялась, глядя на стоящую рядом Эйлис:

— Нам, кажется, следует уйти. Стены стали дрожать.

— Теперь я знаю, что мы должны уйти, — сказала Джиннарин, строя уводящий из сна туннель. Вдвоем они вошли в него, оставляя Джату с его фантазиями, и оказались в каюте.

Джиннарин произнесла слова внушения и открыла глаза. Джату стонал и ворочался, его тело и мозг все еще блуждали по лабиринтам сна.

— Поспи еще, Джату. — Джиннарин стыдливо улыбнулась.

Услышав ее голос, Джату проснулся. Тяжело вздыхая, он завернулся в одеяло, встал и, запинаясь, вышел из каюты. Проводив его взглядом, Эйлис сказала:

— Не только мужчинам снятся подобные сны.

— Я знаю, — ухмыльнулась пикса.

Джиннарин дрожала, припав к траве. Она заметила громадную сову, взгромоздившуюся на ветке дерева. Ее большие желтые глаза не мигая смотрели на пиксу. Пошарив вокруг, она не обнаружила лука. Не было видно и Рукса.

— Воробышек, посмотри на меня!

Это была Яркое Крылышко.

— Это только сон, Воробышек, — твой сон.

— Мой сон?

— Да. И коль так, ты можешь управлять им. Делай с ним все, что пожелаешь.

— Я могу управлять сном?.. — Неожиданно в руках у пиксы появился лук. — Хай! — крикнула она, и рядом возник Рукс.

Когда огромный убийца устремился вниз, выпустив длинные когти, Джиннарин скомадовала: «Рукс!» — лис подпрыгнул и ловко схватил хищника зубами. Они упали на землю и затерялись в глубокой траве. Послышалось рычание, затем наступила тишина, и Рукс рысью выбежал на поляну, совиные перья прилипли к его рту.

Воробышек повернулась к Яркому Крылышку:

— Что теперь?

— Итак, ты в сознании.

— Да, — отозвалась пикса. — Это мой сон, и я им управляю. Они оказались на высокой горе и смотрели на льющийся с небес водопад. Кругом мерцали радуги.

— Ты видишь, что я могу? Яркое Крылышко рассмеялась.

Неожиданно они заметили, что находятся на парящем облаке и смотрят вниз на большой лес, усыпанный золотыми и багряными листьями.

— Ответь мне, Яркое Крылышко. Если я сейчас построю мост в каюту и скажу слова внушения, смогу ли я проснуться?

— Какая свежая мысль. Но я не знаю ответа, — возможно, да, но не исключено, что и нет. Окажись здесь Белая Сова, он мог бы дать совет. А нам, я думаю, лучше не рисковать.

— Кто не рискует, тот не приобретает знаний, — решительно возразила Воробышек. — Впрочем, я действительно лучше подожду и попытаюсь в другой раз… после того, как мы отыщем Фаррикса. Но в любом случае я хотела бы знать ответ, поскольку это может оказаться полезным приемом, который нам пригодится, когда мы поставим на карту послание.

Яркое Крылышко согласилась, и они поплыли на дубовом листе вниз по журчащему ручейку, окруженные целым роем веселых стрекоз.

— Если мы каким—либо образом останемся без выбора, то у нас появится возможность испытать этот вариант.

Когда Яркое Крылышко вошла в сон, она очутилась посреди мрачных облаков, вихрящихся в вышине над бирюзовым морем. Воробышек летела впереди.